– Достаточно необычно, чтобы уже само по себе это могло считаться событием.
– И не без потерь. Теперь всем известно, что я провела ночь с ним наедине.
– В таком случае честь спасти не удалось!
Бойд холодно хмыкнул и повернулся к огню.
– Джайлса не стоит принимать во внимание, понимаете, он абсолютно безобиден.
– Понимаю. Я счел бы это самым большим недостатком – в ком угодно другом.
Он обернулся, и его взгляд поверг ее в полное смятение. «Волк у дверей» – так Вивиан сказал? Седая борода, откинутые назад волосы открывают высокий выпуклый лоб. И глаза – пряного какого-то оттенка; черные, с булавочную головку зрачки устремлены на нее. Этот взгляд гипнотизировал, как бы подталкивал ее: ну, еще шаг, ну, осмелься, вот все – как на ладони, сделай вывод сама, без подсказки! Как на экзамене – нет, он просто невозможен!
– Наверно, стоит рассказать вам, что еще говорят обо мне в нашей семье…
Брови его изогнулись. Он по-прежнему не сводил с нее глаз.
– В связи с предыдущим?
– В общем, нет. Бог одарил меня бабушкой-ясновидицей – она провозгласила, что я влюблена.
Ну вот – слово сказано. Отступать теперь некуда – но как продолжать?
И тут пес встал и прошел между ними. Как-никак в тот холодный вечер в Бэттерси, едва не ставший для него последним, Кэт приложила руку к его вызволению – вот он, наверно, и решил, что теперь пришло время спасать спасительницу от нее же самой. Положив морду ей на колени – серая шелковистая шерсть вилась причудливыми вопросительными знаками: «а дальше?» – пес уставился на нее старческими, с красноватым ободком глазами. Обращенный к Бойду кончик хвоста многозначительно повиливал.
– Чай! – объявил Бойд.
Поскольку эта команда в его словарь не входила, Профессор не двинулся бы с места, благо устроился уютно и нос приятно поглаживали, но хозяин уже вставал, за ним – молодая леди, пришлось и ему. Гулять?.. Нет! Ура – на кухню!
В узенькой, как лодчонка, кухне двоим было не развернуться – если только совсем вплотную. Бойд налил в чайник воды, поставил его на плиту и поднес спичку. Газ загорелся с мягким шипением. На полке над раковиной – довольно высоко – стояли две старые эмалированные кружки. Кэт потянулась за ними – может быть, чуть сильнее, чем требовалось, – ей втайне хотелось, чтобы он рассмотрел ее фигуру. Краешком глаза она заметила – он даже и не взглянул, он вообще смотрел в другую сторону, будто борясь с искушением, а может, боялся преступить границы. И в молчании он оставался невозможным – поскольку оставлял инициативу ей, – но они ведь уже покончили с экзаменами? Ничто в его поведении не напоминало об этом – будто и не было, и быть не могло. На что можно было надеяться? В науке любви она еще делала первые шаги, а он – он уже был отступником!
Она достала кружки, поставила на сушку рядом с фаянсовым чайником и отыскала в ящике чайную ложку. Все необходимые манипуляции выполнены, ждали, пока закипит вода. Ненадолго воцарилось молчание, потом Бойд заговорил:
– Пророчествуя, ваша бабушка не часто ошибается?
– Пророчествуя – не часто, нет. Она предсказывает по многоточиям – и практически безошибочно.
– Что ж, значит, это диагноз.
– И я так подумала, когда услышала.
– И верный?
– Судя по наличию стандартных симптомов – да.
– Хм-м.
– Мм-м.
– А в кого вы влюблены, она тоже сказала?
– Нет. За пределы арифметических действий власть ее многоточий не простирается. Так, сколько будет дважды два…
– Полагаю, будет Бигби?
– Это они полагают.
– Понятно. Тогда как на самом деле?..
Что сказать? Ответить прямо – будет выглядеть как-то нелепо и немного жалко. А ей хотелось, чтобы он преступил границы. И, следуя совету Астрид, она ответила в третьем лице.
– Тогда как на самом деле, дорогой сэр, я люблю другого!
Она старалась говорить небрежно, в духе всего предшествующего разговора, но так и не смогла найти нужный тон. Сердце билось так громко, что заглушало даже звук ее голоса, ноги стали ватными. Она занялась чайницей, которая никак не открывалась.
Опять молчание, а потом Кэт услышала что-то неимоверное. Совершенно обычный лондонский акцент – но из уст этого необычайного американца. Невозможно отличить, поразительный слух! Те же слова, что сказал служитель в приюте для бездомных собак, когда она выбрала старого спаниеля:
– Как милосердно, мисс!
Чайница открылась наконец, рука Кэт дрогнула, чай рассыпался. Кэт взяла тряпку и, держа другой рукой чайницу подальше, во избежание новых несчастных случаев, сосредоточилась на вытирании.
И еще одну фразу служителя она услышала, только на этот раз Бойд произнес ее обычным голосом, тихо, ровно и бесконечно нежно:
– Обычно люди стараются не привязываться к кому-то так ненадолго.
Она прекратила вытирать стол, так как он забрал у нее тряпку, но взглянуть на него не смела, хоть и чувствовала, что он совсем рядом. Все, что ей удалось выговорить:
– Все равно это стоит того – а надолго ли, не важно.
