Но вечер еще не кончился. Этим утром де Боршграв попросил принять его, чтобы выразить благодарность за интервью, даже несмотря на то, что наша цензура не позволила ему отправить его. Я сказал, что он может приехать ко мне домой вечером. Я вернулся от Исмаила буквально за 15 минут до приезда Боршграва с супругой. Я рассказал ему свои новости и рассмеялся над его удивлением. «Но вам повезло, — сказал я. — Вы первый журналист в мире, кто узнал об этом». Гости пробыли у нас два часа, и мы так приятно провели это время, моя жена и я были так веселы, что Боршграв явно заподозрил розыгрыш. Затем, конечно, когда я заверил его, что это правда, он забеспокоился, что причиной было интервью. Ну, может быть, это было одной из причин, но только одной. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым. Поэтому я заверил его, что он не имеет к этому отношения. Однако когда он с женой уехал в 23:00, он выглядел озабоченным.
Через пятнадцать минут, когда я, наконец, готовился лечь спать, зазвонил телефон. Это был Мубарак. Он хотел увидеться со мной «по важному делу». Я не знал, известно ли ему о моем увольнении, поэтому я пытался отговориться. Но он настаивал, пока я не был вынужден рассказать ему мои новости. «Ох, я знаю, — сказал Мубарак. — Поэтому я и хочу повидать вас. У меня есть поручение к вам от президента». «В таком случае добро пожаловать, — сказал я устало. — Я вас дождусь».
Он приехал около 23:30. «Президент высоко ценит вашу работу в вооруженных силах в мирное время и во время войны, — сказал он. — Но плохие отношения, постоянные раздоры между вами и министром обороны не могут продолжаться, Это опасно. Ваше назначение послом ни в коем случае не означает понижения статуса. Вы поедете в ранге министра и с министерским окладом. Президент планирует отправить вас послом в Лондон, и, как вы знаете, это самый желанный пост в дипломатической службе. И в качестве подтверждения его высокой оценки вашей службы президент присваивает вам звание „четырехзвездного“ генерала (фарик авваль). Он надеется, вы примете его предложение.
„Было бы лучше, — сказал я. — если бы президент сам позвонил мне, чтобы сказать то, что только что сказали вы. То, что президент поручил Ахмеду Исмаилу объявить мне об отставке, прекрасно зная о наших отношениях, может только означать, что он принял сторону Исмаила. По этой причине я не мог и не могу принять его предложение. Я предпочитаю остаться дома“. И я повторил все, что сказал Исмаилу: если это награда, я имею право от нее отказаться, если наказание, я хочу, чтоб оно было публичным».
Мубарак уехал после полуночи. Даже тогда он мне всего не сказал. На следующий день, 13 декабря, я узнал из газет, что со службы уволены командующие Второй и Третьей армиями, генерал Васел и генерал Халил. (Мамун, которого заменил Халил, был уволен несколько позже). Первым двоим были предложены посты губернаторов в ранге заместителя министра. Козлы отпущения были найдены.
Комичность ситуации в том, что у президента не хватило мужества об этом объявить. На следующее утро, 13 декабря, газеты написали, что начальником Генштаба назначен генерал Гамасси. Ни слова о том, что стало со мной. Стало еще смешнее, когда в свое время был подписан указ о моем назначении в Лондон, и газеты послушно сообщили об этом. А все это время я сидел дома, близко не подходя к министерству иностранных дел. (Я побывал в своем кабинете 14 декабря, чтобы забрать свои вещи. Мои бумаги были перевернуты). Я решил, что пришло время сказать президенту в лицо, что мне не нужна новая работа. Меня вызвали к нему в Асуан 6 января 1974 года.
Я встретился с президентом в саду его зимней дачи. Он был сама любезность, спрашивал о моей семье, нашем здоровье и т. д. Я поблагодарил его за его интерес, все хорошо, слава Аллаху.
«Нет, нет, не все хорошо, — вдруг сказал он. — Я разочарован. Как вы могли так поступить? Вы сошли с ума? Я посылаю к вам Хосни Мубарака, а вы отказываетесь от моего предложения».
«Г-н президент, — сказал я. — Я не обижен увольнением из армии. Каждый солдат должен давать дорогу другим. Меня обидело то, каким образом была прекращена моя служба, и как мне сообщили об этом решении. Когда вы назначали Исмаила министром обороны, я напомнил вам о наших с ним отношениях».
