31 паром работал с максимальной нагрузкой. Наши танки и техника первой категории важности длинными колоннами ползут от пунктов переправы. Наши мосты полностью собраны и переброшены через канал. Инженерные войска приступили к заключительному этапу, устанавливая их в нужное положение, закрепляя их и укладывая аппарели в проходы. Офицеры связи командования переправы заняли позиции на восточном берегу для направления потоков машин по назначенным для них маршрутам. В 20:30, ровно через два назначенных часа после открытия первого прохода, открылось движение по первому мосту. Первые 200 танков соответствующей дивизии спустились к воде и поползли по мосту, а пустые понтоны моста отзывались в такт скрежету и грохоту их гусениц, так что весь канал наполнился шумом. Когда эта новость поступила по телефонам командного пункта, я твердо сказал себе, что должен помнить о своей первоначальной оценке: об успехе форсирования можно судить через 18 часов. Но часть моего мозга шептала мне, что первый раунд мы выиграли.
20.30–22.30: В течение следующих двух часов все мосты открылись для движения. (Кроме трех, увязнувших в грязи в южном секторе). За восемь часов наши инженеры добились замечательного успеха:
— пробили 60 проходов в песчаной насыпи, смыв более 15 000 куб. метров песка;
— построили восемь мостов большой грузоподъемности;
— построили четыре легких моста;
— собрали и ввели в строй 31 паром.
Высшей точки вся эта деятельность достигла в 22:30, когда по этим мостам и паромам через канал двинулись последние колонны техники. Теперь артиллерийская перестрелка приобрела периодический характер. Но противник продолжал наносить авиаудары, теперь в основном по мостам. Предвидя это, мы соответственно перенесли наши батареи ЗРК. К 22:30 наши ПВО сбили 27 самолетов противника.
22:30 6 октября — 08:00 7 октября: к 01:00 утра в это воскресенье 7 800 наших танков и 3000 других единиц техники — все из первой категории важности на четырех из пяти наших плацдармов — форсировали канал. Проблемы остались только в южном секторе. Форсирование там не остановилось, но шло очень медленно. Проходы были открыты, но скользкая почва создавала трудности.
Наконец получившее поддержку бронетехники наступление нашей пехоты в первые утренние часы расширило плацдармы до 8 км вглубь на восток от канала. Бронетанковые формирования противника дезорганизованы и приведены в смятение. Но мы отметили, что в ночные часы командиры подразделений, даже отдельных танков, продолжали сражаться. Дважды группы танков противника смогли прорвать наши линии пехоты, подойти к краю воды и обстрелять наши мосты и паромы, нанеся нам существенный урон. Но эти действия были бесполезны. Наша пехота ответила на это огнем переносных противотанковых гранатометов РПГ-7 и противотанковыми гранатами РПГ-43. До восхода солнца оставшиеся на ходу танки отступили.
Тем временем наши инженерные войска занялись ремонтными работами. Современные военные мосты состоят из сращиваемых между собой секций, так что обычно надо только удалить поврежденные сегменты и установить на их место целые — утомительная работа, но требующая не более одного часа. Всю ночь мы переносили наши мосты, чтобы помешать планам противника по нанесению авиаударов, которых мы ожидали с рассветом. Мы могли сделать это, имея 60 проходов в песчаной насыпи и всего восемь мостов большой грузоподъемности плюс четыре легких моста. Каждый мост мог находиться в любом из пяти возможных мест. 31 паром, обладая подвижностью, мог просто менять маршрут перевозки смен войск.
К 08:00 часам вы выиграли сражение за форсирование канала. Три бронетанковые бригады и одна пехотная бригада, обороняющие линию Барлева были практически уничтожены: уничтожено 300 из 360 танков противника, убиты тысячи солдат. Наши потери составляли пять самолетов, 20 танков, 280 убитых — т. е. 2,5 процента самолетов, которые совершали вылеты, 2 процента наших танков и 0,3 процента боевого состава войск. За 18 часов мы перебросили через канал 90 000 солдат, 850 танков и 11 000 единиц техники.
В войсках противника царила неразбериха, фактически у него не было бронетехники в зоне боевых действий. Парадокс заключался в том, что теперь это ставило перед нами проблему. Управление разведки прогнозировало основные удары мобилизованных резервов противника в течение X + 6 — X + 8 часов. Этим утром, через 18 часов после начала наступления, не было никаких признаков того, что резервы противника вступают в сражение. Таким образом, перед нами встал вопрос: когда противник проведет массированную контратаку — 8 или 9 числа?
