Но брыкаться я мог лишь первые секунд пять, потом тело стало стремительно охватывать новой волной удовольствия, которая быстро подтачивала моё сопротивление и наполняло организм сладкой негой. Используя подсказки сёкаи и её воздействия, Мариша шлифовала мой туннельчик минутки две, пока я полностью не растёкся от блаженства. Чувствовать горе и возмущение мне стало не под силу, а потом я испытал такой сильнейший оргазм, что даже лишился чувств на короткое время.
Очнувшись, я ощутил пористые шлифованные камни вулканического берега под своей спиной, увидел перед лицом внимательные ореховые глаза, изучающие меня очень серьёзно. Потом осознал, что надо мной нависла Мариша, и услышал её сердитый голос.
— Если начнёшь опять истерить, я тебя снова вы…бу. Всё понятно?
Я проглотил слюну и кивнул.
— Вот и хорошо, — вздохнула магесса, улыбнулась и всплеснула руками. — Блин! Димыч! Ну что за концерты ты мне тут устроил. Вот не ожидала я от тебя такого. Совсем не ожидала.
— Но ты меня!.. Ты меня!..
— Тихо, — снова перешла на строгий тон Мариша. — Помни о предупреждении. Ну и что я тебя? — продолжила она, поднимаясь на коленки и указывая на свою промежность.
Клитор её уже не торчал вперёд, поддерживая бравую стойку. Он мирно приник к пушистым складочкам половых губ, хотя и выглядел до сих пор довольно крупным. Что-то около пяти сантиметров составляла его длина в неэрегированном состоянии.
— По-твоему, это серьёзно? — спросила Мариша. — Это то, что достойно истерики? Блин, Димчик. Ты ведь прекрасно знаешь, к чему я стремлюсь. Мне нужен голуболистый парий, понимаешь? Как минимум голуболистый. И ты об этом знал. А сейчас, после недавнего открытия синего удовольствия, хочется ещё большего. Ты должен понимать, что я буду рада увидеть на твоей шее уже синий листик, а если повезёт, то и листик нового, не открытого пока цвета. Ты это понимаешь?
Я кисло кивнул.
— А знаешь ли ты, сладкий мой, что такое голубое удовольствие?
— Знаю, — вздохнул я.
— Ну и что тогда ты творил? Я предложила тебе щадящий вариант, а ты уже раскричался. Что же будет, когда придётся принять в себя размер в полтора раза больший?
— Я… ты… Ты говорила, что не станешь делать этого без спросу. Я был не готов к такому!.. Не готов!
— Во-первых, не без спросу, а без просьбы с твоей стороны, — напомнила мне Мариша. — Во-вторых, я спросила, и ты разрешил, сказал, что хочешь. А это равносильно просьбе.
— Это было потом, а вначале…
— А вначале ты попросил меня без слов. Твоё тело попросило, и я не могла ему отказать. Тем более что мне и самой хотелось. Сам же говорил, что тебе понравилось. Так чего трагедию теперь разводишь?
— Я тогда не понимал, что происходит, — захныкал я. — Было слишком приятно, и я не…
— Но разве плохо, когда приятно?
— Это неправильное "приятно", неестественное для мужчины!
Чуть в стороне раздался плеск воды и послышался томный голос Тарны:
— О-о-ох! Ну почему вы такие шумные, а?
Я повернул голову и увидел нежащуюся в источнике зеленокожую великаншу. Она полулёжа сидела по грудь в воде, откинувшись спиной на каменистый берег водоёма, и одной рукой приобнимала расположившуюся рядом Клару, которая с очень довольным выражением на лице поглаживала мощные зелёные буфера, покачивающиеся на поверхности озера. Судя по состоянию обеих девушек, они уже успели решить все свои неотложные дела и теперь предавались ленивому отдыху.
— И что же там были за крики? — продолжила орчанка, внимательно поглядывая на меня. — Как же бессовестно было будить разнежившуюся от удовольствия амазонку. Весь кайф мне поломал. Хе-хе, никак что-то интересненькое произошло?
От взгляда Тарны и возникших в его глубине хищных искорок озноб страха побежал у меня по спине. В памяти живо всплыло всё, что Мара про орчанок рассказывала и про их нетрадиционные к мужчинам подходы. И тут я с ужасом понял, что естественной защиты в виде анальной девственности у меня больше нет. Сразу вспомнились многозначительные переглядывания Тарны и Мариши.
«А-а-а! Она же меня в зад теперь трахнет! — с ужасом подумал я. — Надо срочно что-то придумать! Срочно!»
— Э-э-э… ничего не произошло, — промямлил я, испуганно улыбаясь. — Просто небольшой нервный срывчик. Извини, что побеспокоил.
— Во-о-от оно как? Нервный срывчик, — сочувственно промурлыкала орчанка, продолжая испытывающе на меня смотреть. — А давай я тебя успокою. Поглажу бедненького, обниму. Орки очень здорово умеют снимать нервные срывы у симпатичных вкусненьких мальчиков. О-о-очень хорошо умеют.
— Да я в норме, Тарна, не надо… — начал я говорить и осёкся, глядя на поднимающуюся из воды орчанку. Взгляд мой невольно залип на заросшую чёрной копной волос промежность.
«Ой, мама! А эти орки, кажись, совсем не стригут растительность у себя между ног, — невольно пронеслись в моей голове пикантные мысли. Я даже на какое-то время о страхах своих позабыл. — Ва-а-а! Ну истинные варвары! А клитор! Боже, какой здоровенный!»
Мне показалось, или он стал гораздо крупнее, чем раньше? Ох уж эта Клара с её алхимией!
