— Нет, не успеем, — покачала Мариша головой. — Уж больно большую дозу наркотика он проглотил. Подозреваю, что откачивать его придётся долго.
— Я могла бы заняться "лечением" на скаку, — скромно предложила Тарна. — Глядишь, когда доберёмся до Лисана, Дима и протрезвеет.
Амазонки тут же устроили галдёж, что это, дескать, несправедливо и наглая орчанка всё удовольствие хочет захапать себе. Но Тарна напомнила им, чем сами возмущающиеся занимались во время привала, и предложила засунуть им такую справедливость себе в зад. Спор, едва не перешедший в потасовку, Мариша пресекла и в единоличном порядке приняла предложение орчанки, а амазонкам сказала, что, дескать, если кто и остался больше всех обделённым, то именно она, а потому недовольным следует иметь совесть и не наглеть.
Тарна, естественно, была очень рада такому решению. Прямо на виду у своих соперниц она пересадила меня к себе лицом, расстегнула мою ширинку на штанах и, наслаждаясь своим превосходством, выпустила на свободу мой эрегированный член. Амазонки сердито "испепелили" её своими взглядами и умчались вперёд, чтобы не давать оппонентке ещё больше пищи для злорадства.
Естественно, я ничего этого увидеть бы не сумел, если б Мара не позволила мне смотреть глазами Мариши. Впрочем, моя хозяйка тоже не стала предаваться созерцанию и ускакала следом за амазонками. Поэтому я не увидел, как Тарна пристёгивает меня к себе ремнём и осуществляет стыковку. Первым ощущением моим стало острое тягучее блаженство, резкими импульсами распространяющееся от паха во всех направлениях моего тела. А потом я осознал себя в крепком захвате и то, что орчанка грубо трахает меня на полном скаку, насаживаясь влагалищем на мой окаменевший от возбуждения орган. И столько хищной жадности было в этих её движениях, что я буквально вспыхнул от восторга, переживая яркое психологическое удовольствие.
Однако счастье, увы, редко бывает долговечным, и я сумел убедиться в этом уже через полчаса конно-ездового траха, после того как кончил третий раз подряд и понял, что до города в таком режиме просто не доживу. Ладно бы я истощился и не мог больше кончать. Скорее всего в этом случае член мой просто бы потерял эрогенную чувствительность, а если бы и сохранял эрекцию из-за афродизиаков, то чисто механически. И в таком случае можно было бы не обращать внимания на то, что там происходит в моём паху.
Но нет же! Проглоченное зелье орков превратило меня в настоящий завод по производству спермы, которая полностью восстанавливалась через каких-нибудь десять-пятнадцать минут. А ощущения блаженства, вызываемые фрикциями, ну ни капельки не ослабевали. Наоборот, чем дольше длился секс, тем острее становилось удовольствие. Я уж молчу о том, что бессовестная сёкая транслировала мне каждый оргазм орчанки, который ощущался даже сильнее, чем мой собственный.
К концу первого часа этого сумасшедшего секса я чувствовал себя крайне истощённым и физически, и психологически, но финала своему истязанию не видел. И вот я снова чувствую тянущее болезненное напряжение, которое разрастается в моём теле как мыльный пузырь, а потом закономерно лопается и наполняет каждую клеточку организма острым кайфом. И я уже не могу определить, кто в этот раз кончил, Тарна или я.
Однако в этот раз сладостное чувство не развеялось и не трансформировалось в отпущенную пружину, которая стала по-новой сжиматься. Оно словно окутало меня нежной шубкой и погрузило в мягкий релакс. Я больше не чувствовал неугасаемого зуда в паху и резких пронзительных всплесков удовольствия, больше не изнемогал от острых ощущений, хотя и продолжал воспринимать ритмичные толчки орчанки, которая увлечённо насаживалась на мой эрегированный орган, блаженствуя от его твёрдости и восхитительного трения плоти. Ощущения мои стали очень умеренными и постепенно притуплялись, неся моему телу покой. И даже оргазм, от которого затряслась Тарна, жёстко стискивая и засасывая влагалищем мой член, будто бы окатил меня тёплой волной снаружи и проследовал дальше, постепенно удаляясь.
— Ну всё, — констатировала Мара. — Афродизиак в твоём теле полностью переработался. Дальше "лечить" тебя уже нет нужды, но подозреваю, что орчанка, хе-хе, будет не прочь тебя и "вхолостую" потрахать.
«Ох, нет», — мысленно простонал я, а потом и вслух взмолился:
— Тарна, пожалуйста, хватит, остановись, я уже, кажется, в норме.
Орчанка слегка отстранилась, заглянула мне в глаза и удовлетворённо сказала:
— Очухался, птенчик. Хах, как хорошо! Ну ладно тогда, отдохни. Она отодвинулась, слегка привстала в стремени и выпустила моего приятеля из влагалища.
«Слава богу!» — подумал я и, благодарно обняв сильное тело орчанки, стал быстро проваливаться в сон.
Не знаю, сколько я отдыхал, мне показалось, что совсем недолго. Вот только уснул, и меня уже будят.
— Проснись, — потребовала орчанка, слегка встряхивая меня за плечи. И стоило мне разлепить сонные глаза, как она приподняла меня над седлом, удерживая под мышки и, опустив вниз, поставила ногами на землю.
— Приехали? — спросил я и зевнул.
