Взрыв грохнул неожиданно, закладывая уши и поднимая к небу столбы воды, залившей перешеек, камня и грязи. Один раз нечто подобное уже видел, но все равно был не готов к величию картины. Князя она пробрала по самые шлепанцы, видимо воображение у него богатое и он представил нечто подобное под его крепостью. Секунд через пять мы вынужденно попрятались за камнями, по которым защелкала каменная картечь взрыва, оставляющая на волнах залива круглые всплески попаданий. Ближе к перешейку вода вообще бурлила от падения каменного града, нам досталось только легкое пошлепывание.
Подходили к месту подрыва на барже обуреваемые разными чувствами — мне было любопытно, что получилось, князь, похоже, опасался что рванет еще раз, прямо под нами, его свита вообще выглядела зеленоватой, и затрудняюсь сказать, о чем они думали, а морпехи высматривали место для лагеря, особо не интересуясь даже результатом наших ночных трудов.
Воронка получилась знатная. Метров сорок канала мы прокопали. Глубина, правда, оставляла желать лучшего — транспорт тут не пройдет, но канонерку провести будет уже можно. Надо подумать, как углубить фарватер и как обеспечить дальнейший выброс пород, чтоб они не засоряли уже выкопанный участок, а то камни теперь лежат под водой в творческом беспорядке, и некоторые придется доставать с фарватера. Можно будет из этих камней насыпать дорогу по северному берегу пролива, и пустить по ней пограничную стражу.
Обратный путь проделывали в молчании, перемежаемом редкими, короткими разговорами. Солнце клонилось к вечеру, и хотелось определенности — нас время поджимает.
Разведчики, снятые с северного берега протоки, доложили, что место под большое поселение они нашли в двух километрах севернее пролива, около глубоко вдающейся в остров бухты. Глубины они промерять не смогли, но утверждали, что там есть несколько мест, где скалы круто уходят в воду, обещая солидные глубины. Единственно, что транспорту придется оплывать остров с юга и заходить в бухту от западного побережья.
Заходя в бухту Цусимы, пригласил князя на борт транспорта, чтоб он перед Императором принял окончательное решение. Японец от предложения явно был не в восторге, но продолжал на него ненавязчиво давить, намекая, что у нас, у воинов, замашки сановников не в чести. Решим все быстро, как отрубим.
К чести Алексея, он самостоятельно сообразил, как встретить нашу делегацию. На палубе вспыхнула суета, царевич опять влез в регалии, трон установили, слегка скособочив, но общее впечатление это не испортило. Прием вышел солидный, и князь сломался.
Потом одурел уже царевич, от цены князя — он хотел десять своих весов в золоте и кучу преференций в будущем общении. Мне пришлось быстренько кланяться Алексею и просить дать нам время урегулировать спорные вопросы, не занимая его светлейшего времени.
Князя уже просто оттащил за рукав, наплевав на все условности. О чем мы говорили, лучше не ведать никому — так толмачу и сказал, намекнув, что буду решать вопросы утечек кардинальным образом.
С князем договорились на два золотых веса, прямо в одежде и с оружием, ибо самураю без оного невместно. Понятное дело, этот жук прихватил свой мушкет, весивший едва ли не больше его самого. Не удивлюсь, если он еще и свинцовыми дробинами весь ствол забил, и в карманы остальной боезапас рассовал. Но все одно, легкие они, японцы эти, двойной вес вышел в сто девятнадцать килограмм. Осилим.
Оставив свиту князя составлять договор вместе с нашими толмачами, спустились с владетелем в грузовые трюмы. Ситуация вышла забавная — толмачи наши письменностью не владели, и договоров составляли два, на японском и русском. Подозреваю, разночтений между ними будет масса, хотя и составлялись они совместно, оговаривая каждый пункт. Вместе с тем, частная собственность в Японии дело святое — из своего времени помню споры вокруг горы Фудзи. Ее отдал монастырю один из сегунов династии Токугавы, и это право не стали оспаривать даже японские суды моего времени, как бы им не хотелось обратного. Таким образом, мы тут оформляем исторический документ, хоть и выглядит все как-то обыденно.
В трюме продемонстрировал князю меха, чудовищно набивая на них цену. Золота столько у нас с собой нет, хотя за год вполне можем собрать. Кроме мехов продемонстрировал ему и прочие товары на продажу. Да какой он самурай! Торгаш чистой воды. Разве что с мечами. Споры обещали быть жаркими, и мы, нагрузившись образцами товаров и бочонком медовухи, уединились в каюте, которую делил со «смотрящими».
