После растянувшегося обеда транспорт снялся с якорей и малым ходом, под машинами, пошел вдоль берегов, тщательно нанося на карту «Братскую» бухту и многоголосо обсуждая достоинства пристанища. Опыту команды, основавшей десяток поселений, можно было смело доверять. Десятки пар глаз подмечали ручейки, болотистые места, подходы к берегу. Заметили и поселок аборигенов, вернувший нас с небес на землю. Поселок бедный, скорее даже временная стоянка, но знаковый — бухта не бесхозна, и тут вновь нужны аккуратные действия.
Аборигены общаться с нами не желали. Стоянка выглядела пустой, но слишком опрятной для заброшенной. Поразмыслив, останавливаться не стали, продолжив путешествие вокруг бухты.
Вечером, полные впечатлений и слегка отдохнувшие, сидели в офицерской кают-компании за ужином, обсуждая увиденное. Алексея приходилось одергивать, что бухту эту надо Петру отдавать, и нечего на нее планы строить. Другое дело, что стоит предложить совместное, братское, использование — вот это пусть царевич в большом письме и отразит.
Утром транспорт, так и не потревоженный аборигенами, выходил в Тихий океан, разворачиваясь на север. Нам оставалось 11 градусов по широте и 19 градусов по долготе. Две с половиной тысячи километров. Много? Очень. Мы уже страшно опаздывали. Надеюсь, Беринг не девушка, и опоздание на полмесяца простит.
К обеду вторых ходовых суток подошли к координатам форта «Удачного» на Камчатке. Времени терять страсть, как не хотелось, но навестить Атласова и узнать новости хотелось больше. Вечером 4 июля «Юнона» вошла в прорубленный в косе бухты Камчатки канал, и отшвартовалась в ковше за ним.
С особым трепетом, на подходе к стоянке, ждал, когда покажется форт. Транспорт рявкнул на всю бухту холостым залпом, и наступила гнетущая тишина, успокаиваемая только звуками моря. К счастью, тянулась она недолго, форт ответил ружейной трескотней, и на косу начал выбегать народ. С души свалился кирпич, размером с гору, в основании которой стоял форт.
Радость встречи не омрачило отсутствие губернатора, Атласов мотался по полуострову, водя руками. Сам форт выстоял этот год весьма достойно. Были и стычки с местными, и даже пальба с погоней. Наши выступали как в роли убегающих, так и догоняющих, в разных ситуациях. Собранные лодки, составившие флот поселения, поднимались вверх по Камчатке на четыре сотни километров, рудознатцы облазили горы окрест и радовали результатами. Но больше всего радовало, что жизнь поселения налаживается, мне уже намекали оставить форту несколько гаваек. И что они в этой холодине делать будут? Загубим ведь девиц! Мужики слушали мои доводы, ворчали, но соглашались.
Наши посиделки плавно перетекали с корабля на экскурсии в форт и строящийся при нем поселок из четырех домов. Кроме баб с меня требовали коров, свиней и кур, заверяя, что они уже все прикинули и скот не пропадет.
Про «Авось» и канонерку поселенцы поведали, что они тут были, стояли почти седмицу, душевно подсобив по хозяйству, и месяц назад ушли на север, к Анадырю. С души упал еще один камень. Зато его сменило тянущее ощущение уходящего времени.
Задерживаться не стали, хотя нам и предлагали еще «хоть денек» постоять. Знаю этот денек! Мы потом неделю будем праздновать. Просил поселенцев собрать пожелания, что потребно кроме скота. Меня порадовали, что списки забрал Беринг, и были они далеко не на одном листе. Как это все прикажете впихивать в транспорты? Особенно плохо себе представляю стада коров, пусть даже телят, перевозимых по ледовому пути. В какую авантюру мы ввязались?! Надо будет свиней завезти с Гаваев, они там вкусные, а коровами разжиться у корейцев. Надеюсь, в Корее разводят домашний скот.
Обед пятого июля мы провели уже в Тихом океане, со всех парусов нагоняя Беринга. Экипаж воодушевился, выжимая из богини последние соки и спеша на встречу с ледоколом. Возможно, никто просто не задумывался, что потом нужно будет спешить во льды, там нужно будет спешить уйти от зимовки… Отдохнуть можно будет только поставив суда в доки, а до этого еще десяток тысяч километров сквозь массу неприятностей.
На этот раз мы не шли вдоль побережья, срезая неровности берега через океан. Начали попадаться редкие, одиночные льдины. Наши гавайцы хлюпали носами и кутаясь в несколько одеял. Надо было всех оставлять на Цусиме — пожадничал, надеясь укомплектовать «дома малютки» новой империи, теперь расплачиваюсь.
Скорость транспорта упала, ветра стали злыми и холодными, парусный наряд промерзал на рангоуте быстрее, чем добирался до топов. Начали протапливать «гнездо тетеревов», как теперь окрестили марс на фок-мачте.
Через седмицу, без особых приключений мы входили в Анадырский лиман, оповещая залпами, что слегка задержавшаяся богиня прибыла на долгожданную встречу. Шло, всего-то, 12 июля, по женским меркам, не такая уж страшная задержка свидания.
