Я показала пятерню.
– Самого плохого они не успели сделать?
Я дёрнула плечами и нашла в себе мужество ответить:
– Один меня почти задушил… Я не всё помню.
– Как тебе удалось вырваться от них?
– Мой крик услышали. Сначала прибежал мужик, а потом две женщины. Я и убежала.
Костя нервно вздохнул.
– Сейчас я тебе кое-что скажу, а ты слушай: мы заявим в милицию, и ты расскажешь всё в подробностях, каждую, даже незначительную мелочь. Только ничего не бойся, я всё время буду с тобой, – он поцеловал меня в висок и обнял за плечи. – Ты ведь у нас сильная девочка. Со всем справишься, а я тебе помогу. Хорошо?
– Угу, – несмело ответила я.
– Вот и договорились.
Он заставил меня съесть тарелку каши, помог собраться и повёз в участок.
После составления протокола меня отправили на медэкспертизу, где зафиксировали все телесные повреждения, угнетённое психологическое состояние и отсутствие следов сексуального насилия.
И я, и Костя вздохнули с облегчением.
Затем мы вместе с милицией поехали на место преступления.
Та же бетонная коробка с воняющим кошачьим ссаньём полуразвалившимся диваном, электрическая плитка с одной конфоркой, выломанная с корнем щеколда…
В подвале никого не было. Как оказалось, свидетели всё-таки вызвали милицию, и нападавших на меня задержали. Так что два заявления по одному делу слились в одно.
Пока я бесцельно пялилась в окно Костиной машины, ему позвонила мама. Он отменил встречу. Родителей Юли тоже попросил не приезжать. Коротко извинился и пообещал пригласить их в другой раз.
Мне не хотелось видеть Светлану Изверговну – что ж, желание моё исполнилось, но каким-то совсем уж зверским образом. Тут даже уже не ирония судьбы, а сарказм или даже чёрный юмор.
Как закончилось воскресенье, я не помню. Кто-то всё мельтешил перед глазами, переставлял меня с места на место, как куклу, а мне было всё равно, я погрузилась глубоко в свои мысли.
В понедельник меня никто не разбудил в школу.
Когда я открыла глаза, увидела рядом с собой спящего Костю. Он, видимо, тоже решил не ходить на работу.
Я грустно, но всё же улыбнулась. Кажется, во мне появилась капелька сил, чтобы дышать, думать и жить дальше.
Меня отстранили от школы на целую неделю. Как оказалось, не просто так. Помимо эмоционального отходняка, меня водили на очную ставку с обитателями псевдогнёздышка, встречу с адвокатом и к психологу.
Показания против нападавших я дала чётко. К тому времени я уже полностью овладела собой и осознала, что замалчивать детали произошедшего – это преступление против возможных будущих жертв.
Вскоре должен был состояться суд, после которого неудачливых насильников посадят.
Дело за малым, так как трое свидетелей дали показания в мою пользу, а преступники сознались.
Дядька Сашка отчего-то радовался, ну или бравадился. Он-то уже сиделый, знает, что с его статьёй судимости бомжацкая воля со всеми холодными-голодными ночами покажется ему раем.
А мне – всё равно, что сделают с ним. Пусть хоть залюбят до смерти. И поделом. Главное, что после суда я его долго не увижу. И вообще, может быть, уеду жить в другой город. Там уж как получится.
***
У психолога я ещё раз погрузилась в пережитый кошмар, проревелась, затем с помощью специалиста разложила ситуацию по полочкам. Выходила с сеанса с чувством облегчения на душе.
Психолог пригласила к себе и Костю, а я, стоя за дверью, внаглую подслушивала. Интересно же узнать, насколько у меня запущенная ситуация.
Из приватной беседы Кости с мозгоправом я почерпнула следующее: хорошо, что психотравма свежая, с ней легче работать; мне сейчас нужно как можно больше положительных эмоций; у меня сильная эмоциональная привязка к моему попечителю, если не сказать больше…
«Э-э… что? Какая такая привязка? Ты чего, тётя, разбазариваешь моё самое сокровенное? – с нехарактерным истеричным повизгиванием возопил мой внутренний ворчун. – Это же непрофессионально! Ноги моей здесь больше не будет!»
Из кабинета Костя вышел, как ни в чём не бывало. Притворяется? Или только я поняла, что имела в виду тётя психолог? Как же достали меня эти тайны! Скорей бы заветные восемнадцать лет…
***
По дороге в кафе (ибо дома кушать, видите ли, скучно) Костя завёл странный разговор:
– Наташ, у меня есть одна мысль… От родителей тебе досталась квартира, и она в плачевном состоянии и в старом доме. Я предлагаю продать её, а взамен купить новую.
– Чтобы купить новую, нужны две или три такие халупы, а у меня только одна, – покачала я головой. – Вот начну работать, сделаю там ремонт.
– Сама посуди: родительская квартира будет напоминать тебе о худших событиях в твоей жизни. А с новой квартирой можно поступить проще: взять в кредит недостающую сумму, сдавать жильё, пока ты живёшь со мной, а арендные деньги переводить в платежи.
– Ну… Я не знаю… – ответила я.
Идея хорошая. К тому же дядька Сашка знает адрес старой квартиры. Когда выйдет из тюряжки, может заглянуть поквитаться.
