Но, увы, я ничего не знаю о том, как продавать жильё, какие на него должны быть документы. В этих вопросах я полный ноль. А Костя и так носится со мной, как с дитём малым. Как бы не перегорел.
– Когда тебе исполнится восемнадцать, ты можешь сколько угодно жить у меня, но если вдруг захочешь переехать, то лучше в нормальное жильё, – добавил Костя.
Ах, вот в чём дело… Он уже мечтает, чтобы мне скорее стукнуло восемнадцать, и отделаться от проблемной девчонки. Аккуратно, по-джентльменски, но всё же отделаться.
Много ли надо той самой проблемной девице, чтобы зареветь? Нет! Одна едкая, как луковый сок, мыслишка – и готово. Слёзы буквально брызнули из моих глаз.
– Наташа, ну что ты себе опять понапридумывала? – Костя съехал с дороги на обочину и остановил машину. – В чём дело?
Я замотала головой: ничего.
– Ну прости. Не хочешь – не будем ничего менять. Я думал, тебе понравится эта идея, – он взял меня за руку. – Скажи, что тебя так расстроило?
– Уф, – вместо ответа вырвалось у меня.
– Наташа, я же не знаю, что там у тебя в голове. Иногда мне… очень трудно тебя понять.
И хорошо, что трудно. И не надо. Вот дождусь совершеннолетия, тогда и признаюсь. Сама. Вот прям в лоб, чтобы Костя точно понял.
***
К следующим выходным я вернулась в относительную норму. Синяки по всему телу, правда, не спешили сходить, поэтому я носила дома длинные лосины и водолазку.
Было и хорошее в моём отходняке: Костя спал рядом со мной – оберегал от кошмаров и уже, кажется, привык, что я обнимаю его во сне, как плюшевого медведя, и закидываю на него ногу.
А когда всё вернётся на круги своя, мы снова будем спать порознь… Каждый-то день я не смогу имитировать кошмары. Так что надо ценить и использовать то, что доступно мне сейчас.
Все выходные мы бездельничали: смотрели фильмы и ели заказную еду. Этакая расслабуха перед возвращением к делам насущным.
Костин отпуск за свой счёт кончился, а у меня с понедельника начинается школа, скалодром и волонтёрство в доме малютки. А ещё кое-кто пообещал по возможности забирать меня по пути с работы. Как ни крути, хорошо.
***
Этой осенью к нам на скалодром пришли две новенькие девчонки, Даша и Аня, мои ровесницы. Эти, в отличие от Тани, действительно хотели заниматься, но не тут-то было! Их атаковал Ярик со своими приставаниями и непотребными песенками.
Ещё из коридора я услышала голос своего товарища:
Это Ярик развлекал новеньких девочек в раздевалке, а те сидели с лицами, выражающими недоумение, граничащее с испугом.
«Куда мы попали?» – застыл в их глазах немой вопрос.
– О! Звезда наша пришла! – поприветствовал меня Ярик. – Где пропадала неделю?
– Болела, – ответила я. – Ты чего тут горланишь? Они же сейчас разбегутся! – шикнула я на него.
– Обидеть поэта может каждый! – надул губу титькой он. – Они меня, между прочим, слушали, раскрыв рты! – он обернулся к невольным слушательницам. – Правда, девчата?
Те переглянулись друг с другом и промолчали.
Тут мне на помощь пришла Саша и всех выгнала в зал.
Но и во время тренировки, пока мы по очереди проходили дорожки и страховали друг друга, Ярик умудрился закатать новенькую, Дашу, в мат, оседлать её сверху и щекотать за пятки. Та визжала, будто её режут.
Знаем мы такое. Проходили. Это боевое крещение Яриковыми пытками. Недаром же его прозвали Щекотилой.
Мне за попытку освободить пленницу тоже перепало, только в моём случае к Ярику присоединился ещё и Толик. Они повалили меня на мат и щекотали, пока я не охрипла, взывая о помощи.
И вот странно: вроде бы меня, подобно как неделю назад, против воли скрутили по рукам и ногам, но теперь я знала, что ничего плохого со мной не сделают. И вообще ничего страшного нет. То, что случилось в прошлом, больше не властно надо мной. Я тут ору, закатанная в мат, и ничего – живая, целёхонькая и по-прежнему боюсь щекотки.
Жизнь продолжается, и у меня есть одна большая цель, к которой я то бегу, то хромаю, но всё равно продираюсь напролом. Мужчина моей мечты. Мужчина, которого я теперь свободно могу обнять, пусть исключительно по-дружески. Но и это прогресс.
Я задумалась и перестала визжать.
– Она там померла, что ли? – спросил у Толика Ярик.
– Да нет, вроде. Моргает, – ответил Толик и обратился ко мне: – Натах? А Натах? Конфетку хочешь? – он достал сладость в шуршащем фантике и поболтал ею перед моим носом.
– Нет, – отказалась я. – А вдруг ты в неё слабительного подмешал?
– Не! – вступился за друга Ярик. – Он её всего-то в трусах весь день носил. Где-то вычитал, что так можно тебя приворожить. Ты съешь эту конфету и сразу в него влюбишься.
– Ты дебил, что ли? – не оценил юмора друга Толик, и они с Яриком подрались.
Я воспользовалась моментом и высвободилась из пут.
На соседнем мате отдыхал после сложной дорожки Дима. Я подползла к нему.
– Привет, как дела? – спросила у него.
– Нормально, – машинально ответил он.
– Как с Таней?
– Обижается, что мало видимся, – устало вздохнул Дима. – Она думает, это из-за моей мамы.
– А что с ней?
