– Я тут познакомил их, а маме не понравилось, что у Тани уже есть ребёнок в семнадцать лет.
– Тебе ведь с ней отношения строить, а не твоей маме, – высказала я своё предвзятое мнение.
– Да. Только Таня думает, что я её нарочно избегаю. А я учусь, работаю и сплю по четыре часа в сутки. Скалолазание – мой последний оплот удовольствия в этом мире. Но что-то я капец как устал. Вот веришь-нет, а я прямо тут готов отключиться, но мне ещё к практическому готовиться… – разоткровенничался Дима.
– Бедняга… – посочувствовала я. – А давай, я поговорю с Таней? Я знаю, как она умеет переживать и загоняться. Ты ведь не собираешься расставаться с ней?
– Нет! – возмутился Дима. – Я бы на заочку перевёлся и комнату бы снял, но Тане ещё нет восемнадцати. Так что я по-любому не могу забрать их с Машенькой к себе.
– Понимаю… Вам до лета осталось продержаться. Всего-то…
– Угу… – промычал он, и я поняла, что пора от него отстать.
Тренировка уже закончилась, а на пороге зала меня ждал Костя.
– У тебя, что, макаронная фабрика на голове взорвалась? – спросил он, посмотрев на меня.
Я провела ладонями по волосам, охнула и убежала в раздевалку – вычёсывать птичье гнездо из волос.
Видок у меня в зеркале был тот ещё: всклокоченные, торчащие петухами волосы, серые грязные пятна на лице, будто я рыла тоннель при побеге из тюрьмы. Жуть!
Похоже, Дима был в край измотанный, раз не отпустил едкой шуточки относительно моего образа а-ля «я упала с самосвала, тормозила головой».
Новенькие девочки понимающе посмотрели на меня. Сами затисканные. Одна из них жевала конфету, ту самую, которой меня приманивал Толик.
***
Во вторник на перемене перед последним уроком к нам в класс заявился Маркелов – повидаться с бывшими одноклассниками. Видите ли, ностальгия проснулась в пластмассовой голове.
Как ни странно, первым делом он подошёл к Лине и обнял её, затем пожал руку Арарату и остальным парням.
Ко мне бесцеремонно подкрался с тыла собственнически отогнул ворот моей водолазки и присвистнул:
– Любишь пожёстче, да? – пошленько так поинтересовался у меня.
Лина, которая стояла рядом, вмешалась:
– Отстань от неё!
– А ты у нас, что, защитница прав юных БДСМщиц? – спросил он и сам поржал над своей шуткой.
– Посмотрела бы я, как бы ты стал шутить, если бы тебя пытались убить, – презрительно ответила ему Лина и обратилась ко мне: – Не обращай на него внимания. Он идиот.
А мне было всё равно. Нет, конечно, приятно, что Лина относится ко мне по-человечески, но вот на Маркелова как-то пофиг.
– Э… Ну я не знал же, – стушевался Герман и отстал. Ушёл обратно к парням.
– А ты откуда знаешь? – спросила я у Лины.
– У меня папа будет судьёй по твоему делу, – ответила она.
– Мир тесен, – констатировала я.
– Ты как? Нормально? – участливо поинтересовалась одноклассница.
– Угу. Только ты не распространяйся об этом, ладно?
– Могла и не просить, – с присущим ей достоинством ответила она.
***
Сразу после школы я скооперировалась с Таней, у которой уроки кончились одновременно со мной, и мы пошли в детский дом.
– Чего с тобой было-то? – спросила подруга.
– А, – я небрежно махнула рукой. – Меня пытались изнасиловать и убить.
Таня встала на тропинке, как вкопанная, и выпучила на меня глазищи.
– У меня сердечный приступ случится от твоих шуточек, – возмутилась она.
– А это и не шутки. В субботу, когда я возвращалась домой, на меня напали, – поделилась я.
– Господи! – воскликнула Таня. – Зорин должен тебя на поводок посадить, с твоей-то удачливостью. А сама ты как? Сильно тебя?
– Ну, не очень… – пожала я плечами. – Я в норме.
Вдаваться в подробности я не стала. Пока удобный момент, надо бы подсобить одной парочке понять друг друга.
– А как у вас с Димой? – задала я вполне невинный вопрос.
– Как-как… – насупилась Таня. – Хреново.
– Выкладывай.
– Да чего выкладывать? Разве может семнадцатилетняя сикараха с ребёнком быть хорошей? У меня ж на лбу клеймо, что я безмозглая малолетка.
– А я вот знаю, что Дима тебя любит, – сказала я. – Стукнет тебе восемнадцать – будете жить вместе, успеете ещё надоесть друг другу.
– Ага, как же! Его мама мне так и заявила, что её сыночка слишком хорош для меня, – пожаловалась мне подруга.
– Матери, они такие… – вздохнула я, вспоминая свою потенциальную свекровь. – Но главное, чтобы мужик любил. А тебя вот Дима любит. Значит, всё у вас сложится, если, конечно, ты не будешь дурить.
– Пф! – фыркнула она, но спорить не стала и задала мне ответный личный вопрос: – А с твоей любовью что?
– Да ничего… Всё по-прежнему, – ответила я.
– Вообще ничего? Ты уже не первый месяц живёшь в одной квартире с холостяком – и ничего? – не поверила она.
– Ничего, – кивнула я. Не говорить же ей, что мы спим в одной кровати.
– Ну ты, блин, динозавр! – воскликнула подруга. – Активнее надо быть, не то уведут.
Хорошо, что мы закончили щекотливый разговор до того, как пришли в детдом. Потому что на кухне я встретила Елену Николаевну, Юлину маму.
– Ой, здравствуйте! – радостно улыбнулась я ей.
– Наташенька, здравствуй, – ответила женщина. – А мы тут с Ниной Алексеевной чаёк пьём. Будешь с нами?
