– Это соседи топят. А их дома нет… – наконец, смогла нормально объяснить я. – Розетки искрили. Я испугалась, вызвала пожарных. Они свет и отключили.
– Так что же ты мне не позвонила?
– Как это не позвонила? – мой голос снова задрожал. – Ты бы хоть телефон иногда проверял!
Он достал мобильник и увидел пропущенные.
– Ой, прости. Я забыл снять его с беззвучного режима.
Я всхлипнула.
– Наташ, прости, это я дурак. Не плачь. Сейчас разберёмся.
Костя вызвал спасателей, те вскрыли дверь соседа сверху и обнаружили, что тот порезал вены в ванной, да так и помер, забыв закрыть воду.
А вода тем временем затопила пол, залила шкафы и кровати. Первая полоска обоев с печальным «плюм!» свалилась на пол. Остальные обои готовились последовать её примеру. Прощай, уют.
Оставаться в затопленной квартире было бессмысленно.
– Наташа, собирай вещи, – объявил Костя.
– Куда это?
– Переночуем у моей мамы, а там посмотрим.
– Не-е-ет! – взревела я. И так натерпелась ужаса сегодня, а теперь прямиком в пасть Светлане Изверговне. Может, мне с соседа взять пример и свалить из этого жестокого мира?
– Придётся, – не проникся моими страданиями Костя. – Я не хочу морочиться с гостиницей.
– И как надолго?
– Посмотрим, – ответил он. – Мне опять придётся взять отпуск, чтобы оценить последствия потопа и найти другое жильё. Сегодня просто соберём вещи и поедем к маме.
***
Светлана Георгиевна была, мягко говоря, обескуражена, но приняла нас без претензий.
Спать с ней в комнате я наотрез отказалась, да и Костин диван был достаточно широк для нас двоих. Удобно. Всё-таки есть плюсы в нашем временном переезде.
Утром Костя отвёз меня в школу, потому что идти пешком мне было далековато, а автобусы неизвестно как ездят.
После уроков меня тоже забрал мой попечитель, и мы отправились в мокрую квартиру за оставшимися вещами и чтобы ещё раз, при свете, посмотреть, каков масштаб бедствия.
Я присвистнула.
Обои отвалились, пол стал волнистым, как в той сюрреалистичной больнице в Карелии, у шкафов кое-где вздулись ножки. Диван впитал в себя тонну воды, как губка, и стоял, попахивая преющей тканью.
Если я не совсем понятно описала, то скажу проще: дело дрянь. Для полной картины не хватает только квакающих лягушек.
– Наташа, через два квартала есть строительный магазин. Купи, пожалуйста двадцать погонных метров пленки, – попросил Костя. – Шкафы нам вывозить некуда. Мы их и остальную выжившую мебель замотаем, чтобы не запачкались во время ремонта.
Я ушла в магазин, а сама думала: что же это за слово: «погонных»? Я знаю, что такое «погоны», но как они связаны с плёнкой для мебели? Есть ещё слово «поганый», то есть плохой, негодный, мусорный. Тут ещё можно провести смысловую связь: поганая плёнка защищает мебель от пыли, краски и побелки. Потому она и поганая, что к ней липнет всякая грязь.
– Мне двадцать поганых метров плёнки, – уверенно обратилась я к продавцу в магазине.
– Мы поганой плёнкой не торгуем. В нашем магазине вообще не ничего поганого, – как на дурочку посмотрел на меня продавец.
– Как нет? – удивилась я. – Мне сказали, что у вас должна быть!
– Это всё клевета! – заявили мне.
Я так и вышла ни с чем. Но, прежде чем возвращаться с пустыми руками, набрала Костю.
– У них нет поганой плёнки, – пожаловалась ему. – Что делать?
– Да не поганой плёнки, – хохотнул он. – А погонных метров!
В итоге невежливый и недогадливый продавец всё-таки отрезал мне двадцать метров беспонтовой плёнки, и я, поумневшая ровно на одно слово, пошла домой – исправлять то, что накуралесил мёртвый сосед сверху.
Какое же это счастье – вышагивать по улице под карканье охрипшей вороны и идти туда, где тебя не достанет Светлана Изверговна.
Уж лучше я ворону послушаю, чем трещанье Костиной маман и её соседки Матильды Ивановны.
Как засядут на кухне за чайком да за сушками, так хоть беруши вставляй. Обсудят и каблуки у новой жилички в подъезде, и детей-хулиганов, которые на качелях солнышком крутятся, и продавщицу в магазине, строящую глазки мужикам.
Вишенкой на торте для сплетниц была я. Из кухонных разговоров я узнала, что я – малолетняя пигалица, которая запудрила Костеньке мозги и попиваю его кровушку. Через трубочку, ага. Или у меня по ночам вырастают клыки, как у вампира, чтобы легче было проткнуть пульсирующую жилку. Фу!
И самое любимое у Светланы Изверговны: что я бесстыдно забралась в постель к её сыночке и совращаю его. Ну… тут она, сама того не зная, недалека от правды. Только тс-с!
В общем, надоело мне слушать, как из меня делают кровососущую аферистку, и теперь я всеми силами спасаю свои нежные уши от потенциальной свекрови и её не менее языкастой соседки Матильды Ивановны.
Зато теперь я знаю, как выглядит тётя Мотя. И, скажу вам, даже карканье ворон можно полюбить, если знать, с чем сравнивать.
Оно даже и к лучшему, что Костина мама живёт далеко от школы. Я могу перекантоваться где-нибудь перед тренировкой по скалолазанию. В детдоме, например, или у Елены Николаевны, которая всегда так радуется мне, будто мы не виделись год.
