То ли дело Елена Николаевна, которую можно без причины обнять, и она будет только рада. С ней мы, хоть и не родственники, а всё равно как родные. Пожалуй, если с Костей у меня ничего не выйдет, я буду захаживать к Юлиным родителям в гости.
Одно в моей голове не укладывалось: как у Светланы Изверговны, гиперопекающей и властной мамаши, вырос такой сын? В смысле, нормальный. Ведь любой бы на его месте кукухой поехал.
Как?
Пролить луч света на этот вопрос мог лишь один человек.
Я, преодолев противное послевкусие от общения с незваной гостьей, отправилась проверить, как там Костя, ну, и за ответами заодно.
Он не спал. Лежал на боку, прижимая к шее пластиковую бутылку с холодной водой, и смотрел в стену.
– Наташ, ты прости за маму, – сказал он.
– Я от неё ничего другого и не жду. Мне только одно непонятно: как у такой матери вырос ты? Терпеливый, благородный, без собственнических закидонов.
Костя как-то горько усмехнулся.
– Никакой я не такой. Когда мы узнали, что Юля не сможет иметь детей, я заявил ей, что неродной ребёнок мне не нужен. Она по вечерам плакала, закрывшись в ванной, постоянно возвращалась к разговору о приёмных детях, даже предлагала развестись… А не хотел её отпускать, она единственная приносила свет в мою жизнь. Но чужого ребёнка я не готов был принять. Если честно, одно время мне вообще детей не хотелось. Я мечтал покорить мир.
– А после смерти Юли тебя переклинило, и ты решил, что это был такой жестокий урок жизни? – спросила я.
– Именно. Я до сих пор чувствую себя виноватым. Я должен был либо согласиться усыновить ребёнка, либо отпустить её. Если бы я тогда пошёл с ней на свадьбу её друзей, она не села бы в то злосчастное такси. Мы с ней поругались накануне, а помириться так и не успели.
– Надо же… Я как-то по-другому представляла себе вашу жизнь.
– С расстояния стольких лет я понимаю, что я был счастлив с ней, а она со мной – нет. Благодаря Юлиной поддержке я рос и развивался, а сам не помог осуществить ни одну её мечту. Она любила меня, а я был недостоин.
– Ну ты и козёл, – не стала миндальничать я. – Зато теперь у меня в голове всё встало на свои места. Получается, Юля принесла себя в жертву, чтобы сделать из тебя нормального человека.
– Получается, что так, – печально ответил он.
– Вот и не будь больше козлом, – пальцем пригрозила ему я.
– Постараюсь, – улыбнулся Костя, затем, после короткого молчания, добавил: – Спасибо.
– За что?
– За то, что выслушала. Мне, правда, стало легче. И ещё раз прости за маму.
***
Болезнь, как ни странно, помогла Косте отдохнуть. Мы каждый день подолгу разговаривали, делились важными событиями из прошлого и, как мне показалось, сильно сблизились.
Костя проболел все каникулы, а я из солидарности сидела вместе с ним дома.
До меня вдруг дошло, что я тоже смертельно устала. Все эти треволнения, дни, расписанные чуть ли не по минутам, неопределённость будущего измотали меня.
Так что на каникулах я устроила себе отдых. Ибо филейка моя, самая мудрая мышца в организме, предвещает сумасшедший спринт перед моим совершеннолетием. Будет жарко, как на сковородке.
***
Сразу после каникул началось оно самое. Откуда не ждали, называется.
Я пришла со школы и, проходя мимо гостиной в кухню, заметила неладное: из розетки вылетали искры. Стена, на которой была розетка, отсырела. Вся.
На противоположной стене в другой розетке начало что-то угрожающе щёлкать.
Нас затопили!
А меня захватила паника. Я встала посреди комнаты и не знала, что делать: бежать прочь, звонить пожарникам или Косте? А может, всё вместе?
Дрожащими пальцами я набрала номер пожарной, объяснила, как могла, что случилось. Даже всплакнула. А вдруг квартира взорвется, и я не дождусь помощи? А Костя подумает, что это я, как всегда, всё напортила. Так что на тот свет мне и дорога.
Вон, и вторая розетка заискрила. Искры такие яркие, жирные. Того и гляди квартира загорится.
Я мигом забыла, что сегодня у меня тренировка на скалодроме. Какое там! Может, судьба-злодейка закинет меня обратно в детдом. Или того хуже…
Пожарные приехали быстро. Розетки тушить не стали, просто вырубили электричество в гостиной и сходили к соседям на верхний этаж. Тех дома не оказалось. Или они попросту не открыли.
Вода всё сочилась по стенам, растекаясь по полу. Кошмар!
Костя не ответил. Я набрала его номер трижды, но услышала лишь: «абонент не отвечает».
Что за день, а!
Мне пришлось бросить вещи и бегать по дому с тряпкой, подтирая лужи на полу. Но вода прибывала слишком быстро, и за три часа беспрерывной борьбы с потопом я пережила все стадии от отрицания до полнейшей апатии.
Так я и просидела до вечера в потёмках, а к самому Костиному приходу всплакнула. Мне всё казалось, что это я во всём виновата.
– А почему у нас света нет? – спросил Костя, вернувшись с работы. Под ногами у него захлюпала вода. – Наташа, что тут происходит?
– Прости… У меня не получается успевать вытирать… – проблеяла я.
– Наташа, это же паркет дорогущий! – громче воскликнул он. – Откуда вода? – и он, не снимая обуви, побежал в ванную проверять краны с трубами.
