— Черт побери! — сказал он. — Неужели вы не видите, парень? Вы же прирожденный моряк! Что значит, вы не хотите карьеры на флоте?
Я не знал, что сказать. Я был уставшим и сбитым с толку и просто хотел рухнуть в гамак.
— Ба! — сказал он. — Вы скорее мертвы, чем живы. Идите поспите. Если у вас есть хоть капля ума, вы поймете, что сделали открытие о самом себе.
Полагаю, он был прав. Но это было ничто по сравнению с открытием, которое я сделал на следующий день. Капитан Боллингтон был почти почтителен, когда я снова его увидел. Он просмотрел вещи Уильямса и, очевидно, прочел некоторые из найденных писем. Все его отношение ко мне изменилось, когда он вручил мне толстую пачку бумаг. Некоторые из самых важных находятся на следующих страницах, и, возможно, вы захотите взглянуть на них сами:
Я, Генри Джейкоб Койнвуд из Койнвуд-холла, что в графстве Стаффордшир, сим пред Всемогущим Богом заявляю, что нахожусь в здравом уме и что сие есть моя последняя воля и завещание.
Настоящим завещаю:
Моей жене, Саре, леди Койнвуд, сто фунтов стерлингов ежегодно, пожизненно, и ее личные драгоценности, а также выражение удовлетворения тем, что я более не увижу ее в этой жизни, и молитву о том, чтобы по Милости Божьей не встретить ее и в следующей.
Ее сыновьям Александру и Виктору, по пятьдесят фунтов стерлингов каждому ежегодно, пожизненно.
Вышеупомянутые завещательные распоряжения предоставляются при строгом условии, что Сара, Александр и Виктор Койнвуды немедленно покинут Койнвуд-холл и никогда туда не вернутся.
Преподобному доктору Чарльзу Вудсу из Полмута, что в Корнуолле, тысячу фунтов стерлингов и мою глубокую благодарность.
Моему верному и честному дворецкому, мистеру Генри Портеру, тысячу фунтов стерлингов и мои смиренные извинения за причиненное ему зло. За сие я прошу его прощения и прощения Милосердного Божества.
Обществу содействия философским изысканиям в области производства керамики — пятьсот фунтов стерлингов и право пользования библиотекой в Койнвуд-холле для их ежеквартальных собраний, на вечные времена.
Моей экономке миссис Мэри Мэддон — тридцать фунтов стерлингов ежегодно, пожизненно, и каждому из прочих моих слуг в моих различных владениях — по десять фунтов стерлингов ежегодно, пожизненно.
Джейкобу Флетчеру из Полмута, что в Корнуолле, коего я признаю своим возлюбленным сыном, все прочие мои деньги, собственность, имущество, фонды и доходы любого рода, в полное и безусловное владение, каковое перейдет к нему по достижении им двадцатипятилетнего возраста.
В частности, сие будет включать:
Семьдесят три тысячи фунтов стерлингов золотом, вместе с любыми процентами, которые будут начислены, хранящиеся на моем счету в банке «Натан и Леви», что у Стрэнда, в Лондоне.
Все акции, фонды, денежные средства или инвестиции, хранящиеся под моим именем в других учреждениях.
