Но этого, к счастью, не случилось. Он взялся за ручку двери. В глубине души он молился, чтобы дверь была заперта, но она легко поддалась, и он заглянул внутрь. Две дамы стояли на коленях у тела стонущего юноши в темно-синем мундире и окровавленной рубашке. Огромная туша Койнвуда, багрового и потного, с длинным пистолетом в руке, опиралась на трость. Он свирепо уставился на Болтона.
— Прочь! — взревел он, и Болтона охватил леденящий ужас, когда Койнвуд вытянул руку, нацелив оружие ему в сердце. Для Болтона весь мир сжался до ужасной черной точки пистолетного дула. Но ремесло хирурга закаляет дух, и, хотя колени у него подкашивались, он не отступил.
— Ну-ну, мистер Койнвуд, — проговорил он, как мог спокойнее, — как вы сегодня поживаете?
Именно этими словами он всегда приветствовал Койнвуда как пациента, и хотя в эту ночь они звучали фальшиво, слова достигли цели. Пистолет опустился, и ярость Койнвуда сменилась горем.
— Посмотрите, что они со мной сделали! — сказал он, указывая на остальных. — Ни пенни они от меня не получат. Я так решил!
— Ублюдок! Сукин сын! — взвизгнула миссис Койнвуд, вскакивая на ноги. С ее губ посыпалась грязная брань. Болтон остолбенел. Как и любой мужчина в округе, он был пленен миссис Сарой Койнвуд с первой же минуты их встречи. Она была воплощенной фантазией: мужчины о ней грезили, женщины умирали от зависти. Она была королевой местного общества. Она устанавливала правила, а простые смертные следовали им как могли… Но сейчас она стояла с распущенными волосами, одетая лишь в тонкий шелковый халат! Когда она, крича и топая ногами, закружилась, полы халата распахнулись, и в свете свечей блеснуло ее обнаженное тело. Как ни был он потрясен, глаза Болтона полезли на лоб.
После этого и после чудесного избавления от смерти Болтон решил, что предел его потрясений исчерпан. Но он ошибался, ибо его ждало новое открытие, будто он наступил на садовые грабли и получил черенком промеж глаз. Юноша в мундире морского офицера был мастер Александр Койнвуд. Но дама, стоявшая рядом с ним на коленях, в изысканном платье, напудренная и нарумяненная, с белыми руками, которым позавидовала бы любая девушка… была не дамой вовсе, а его братом Виктором! Этот юный джентльмен льнул к Александру, как Джульетта к Ромео. Мистер Койнвуд увидел, как у Болтона отвисла челюсть.
— Да! — вымолвил тот в горе и злобе. — Мой сын! Мой Александр — грязный содомит! Как это возможно? Мой сын? Столько денег потрачено, чтобы вырастить из него джентльмена, и чем он мне платит? Играет в «спальные нарды» с родным братом! Сегодня я застал их за этим делом, здесь, в этой самой комнате, где мог увидеть любой слуга. А эта женщина, — он махнул пистолетом в сторону жены, — она присоединяется к их забавам, чтобы тешить свои грязные аппетиты с собственными сыновьями! — Он в муке повернулся к хирургу. — Господи Иисусе! — простонал он. — Ты можешь в это поверить, Болтон? С собственными детьми?
Затем его лицо исказилось, когда ярость взяла верх.
— Клянусь Богом, — вскричал он, — я убью их всех собственными руками!
— Лицемер! — закричала миссис Койнвуд и прижала сыновей к себе. Она поцеловала каждого в самые губы и снова повернулась к мужу. — Лицемер! Я тебя знаю! И никогда не прощу!
И она плюнула в него, как дикий зверь.
Койнвуд взревел в ответ и в гневе хлопнул себя по бедру. Но он забыл про пистолет, и тот рявкнул, опалив чулок и проделав дыру в башмаке. Болтон тут же понял, что это его шанс. Он бросился вперед, во весь голос зовя конюха.
— Стэнли! — крикнул он вошедшему верзиле. — Немедленно уведите мистера Виктора и заприте его там, где никто не найдет! И накиньте ему на голову свой сюртук. Никто не должен видеть его в таком виде!
Стэнли тут же повиновался, но Болтон видел, как в комнату заглядывают любопытные глаза, и понял, что дело безнадежно. Через несколько дней вся история будет известна всему Лонборо, если только не заставить слуг держать язык за зубами. Но это была уже проблема Койнвуда, а Болтону предстояло пару часов потрудиться.
Теперь у него было два пациента, и Болтон был только рад, что работа отвлечет его от тяжелых мыслей. Сперва он занялся Александром и обнаружил, что рана юноши не смертельна. Болтону пришло в голову, что, учитывая мастерство старшего Койнвуда во владении пистолетом, это вряд ли было счастливой случайностью, какие бы смертоносные угрозы ни звучали. На самом деле пуля аккуратно прошла через мякоть подмышки. Болтон отметил входное отверстие в большой грудной мышце и выходное — в большой круглой. Ни нервы, ни сосуды не были задеты, кости остались целы. Ранение было нетяжелым, и можно было ожидать полного выздоровления. Болтон промыл раны, извлек остатки ткани от мундира и рубашки Александра и перевязал его.
