*
Поздним вечером в пятницу, 19 июля, Виктор Койнвуд шел по Маркет-стрит, узкой старинной улочке с фахверковыми домами, тесно прижавшимися друг к другу. Было темно, и никого вокруг. Он направлялся к дому номер тридцать девять, конторе «Люси и Люси». Сами Люси жили в доме номер тридцать семь, по соседству, и он не хотел, чтобы его видели, поэтому он был закутан в большой плащ и шляпу в тон, и шел со стороны, которая позволяла избежать прохода мимо их дома.
Виктор был в крайнем возбуждении. Сердце его колотилось в предвкушении того, что он собирался сделать. Даже для Виктора еще оставались неизведанные ощущения. К тому же, он был счастлив. Дела шли хорошо. С Пенденнисом и Эдвардом Люси было покончено, и с тех пор, как Виктор и его мать вернулись в Койнвуд-холл (что всегда прискорбно, когда манит Лондон, но необходимо), они нашли местного юриста, который взялся за их дело.
Этот человек был мужланом и никогда бы не выиграл у Люси, но на свой манер он боролся с завещанием 1775 года и искал доказательства в пользу более раннего завещания, в котором наследниками были названы Койнвуды. По крайней мере, это подтверждало их притязания и держало Ричарда Люси в напряжении.
Тем временем Койнвуды были в курсе действий Люси благодаря шпиону, которого Виктор внедрил в его контору. Точнее, Виктор сделал шпионом того, кто уже работал в доме номер тридцать девять. По одной из счастливых случайностей, младший клерк в конторе Люси, некий Эндрю Поттер, разделял те же пристрастия, что и Виктор. Это привело Поттера в узкий круг друзей, через которых они и познакомились. Ухватившись за свой шанс, Виктор уделил Поттеру особое внимание, чтобы завербовать его на сторону Койнвудов. Сначала Поттер упирался, но образумился, когда Виктор объяснил, что станет с его работой, если мистер Люси узнает о его развлечениях.
Так что теперь не было ни одного письма, документа или служебной записки, прошедшей через стол Ричарда Люси, которая не была бы прочитана леди Сарой и Виктором (и Виктор был на пике благосклонности по сравнению с несчастным Александром, который, судя по его последнему письму, все еще пытался вонзить свой нож в нужное место). Виктор улыбнулся про себя. Он никогда не видел, чтобы его мать так смеялась, как когда он показал ей письмо Пенденниса к Ричарду Люси, в котором тот признавался в своем соблазнении!
Однако, несмотря на все эти успехи, Мужлан наверняка проиграл бы в состязании с Ричардом Люси, а Александр мог потерпеть неудачу с Выродком. Поэтому леди Сара решила покончить с подглядыванием в письма и ожиданием, пока другие будут действовать. Она решилась на прямые действия и отдала Виктору свои приказы. При этом Виктор побледнел как бумага и попытался найти альтернативы. Но он никогда не мог долго ей перечить. К тому же, чем больше она объясняла, что он должен сделать, тем больше его завораживала мысль об этом. С этими счастливыми мыслями в голове Виктор тихонько постучал в дверь дома номер тридцать девять. Он взглянул на дом Люси — все было тихо. Вскоре через одно из окон дома номер тридцать девять он увидел приближающийся свет. Послышался скрежет задвигаемых засовов, и дверь открылась. На пороге стоял Поттер со свечой. Он нервничал.
— Мистер Койнвуд! — сказал он. — Входите, скорее!
Виктор шагнул внутрь, и Поттер поспешил запереть дверь.
— Добрый вечер, Эндрю, — сказал Виктор, и его сердце заколотилось так сильно, что ему показалось, будто Люси слышат это через стену.
— Скорее, за мной! — сказал Поттер и провел Виктора через приемную в маленькую комнату в задней части дома. Он закрыл за ними дверь и расслабился. Он ухмыльнулся, довольный собой.
— Вот, — сказал он, — вы внутри, мистер Койнвуд. И никто нас не видит. Мы в полной безопасности.
— Молодец, Эндрю, — сказал Виктор. — А ты сказал Люси, что ты здесь?
— Да, мистер Койнвуд, как вы и велели. Я сказал им, что работаю допоздна. — Поттер рассмеялся. — Они считают меня донельзя прилежным парнем! Если бы они только знали…
— Хорошо, — сказал Виктор. — И что-нибудь изменилось? Есть еще новости? — Его мать настояла, чтобы он спросил об этом в первую очередь.
— Нет, мистер Койнвуд. Мистер Эдвард по-прежнему отказывается участвовать в деле Флетчера, и он не рассказал отцу, что произошло в Лондоне, хотя я думаю, старик догадался. — Он усмехнулся и многозначительно поднял брови. — Что ж! — сказал он. — Мы все знаем вашу дорогую матушку, не так ли?
— Да, — сказал Виктор. Он понял, что его дорогая матушка была права. Поттер уже был дерзок и скоро мог стать опасен.
— А теперь, — сказал Виктор со своей самой обаятельной улыбкой, — мой дорогой Эндрю, у меня для вас сюрприз.
— Правда? — спросил Поттер.
— О, да! — сказал Виктор. — Но сначала вы должны закрыть глаза.
— Подождите, — сказал Поттер, — я только поставлю свечу.
