Продолжение приключений Андрея Воронцова.
Неправильный прямоугольник земли площадью двадцать акров в лондонском Сити на берегу Темзы, покрыты дубами, буками, ясенями и другими деревьями, создающими буквально в самом центре столицы Великобритании эдакий весьма примечательный уголок дикого леса. По зимнему времени года листья на деревьях отсутствовали, а из-за непрекращающегося моросящего дождя с оголенных веток обильно лило на местами побуревшую траву.
На самом деле, вся эта бросающаяся в глаза «дикость» суть результат кропотливой работы талантливых садовников и подсобных рабочих. Хищные пики кованной ограды, опоясывающей «городской лес», снующие за забором здоровенные мастиффы и патрулирующие окрестности сурового вида парни, вооруженные револьверами и внушительного вида дубинками однозначно давали понять всякому желающему поваляться на зеленой траве среди манящих дубрав, что путь туда для простого обывателя закрыт наглухо.
В самом центре лесного массива в стороне от посторонних взглядов стоит старинный трехэтажный особняк, по виду настоящий средневековый замок. Серый гранит будто вросших в землю стен, отсутствие каких-либо архитектурных излишеств, узкие окна, напоминающие крепостные бойницы и еще масса весьма характерных деталей — все это придает строению существенную толику фундаментальности, а его обитателям спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
Кому конкретно принадлежит вся эта территория вместе с причудливым замком ведомо лишь узкому кругу посвященных лиц, предпочитающих в целях собственной безопасности держать языки за зубами. В народе по этому поводу ходят разные слухи, однако слухи эти настолько противоречивы, что даже упоминать о них было бы с нашей стороны напрасной тратой времени.
В самой большой замковой комнате — пиршественном зале на первом этаже за круглым столом собрались полтора десятка мужчин разного возраста. Форма стола как бы подчеркивала равенство всех присутствующих друг перед другом. На самом деле всё обстояло не совсем так. Здесь, как в любой иерархической структуре имелись свои лидеры и аутсайдеры. Сами сидящие были облачены в алые плащи с накинутыми на головы глубокими капюшонами. Несмотря на то, что все знали друг друга как облупленных, на лице каждого была надета матерчатая полумаска, также ярко красного цвета. Весь этот маскарад выглядел как хорошо продуманная фантасмагория, особенно в тусклом свете восковых свечей и багровых отсветов на стенах пылающего в отдалении камина. При этом сами участники означенного действа никакого беспокойства по поводу столь неординарного антуража не проявляли.
Перед каждым членом «круглого стола» стоял серебряный кубок, объемом две пинты с ярко рубиновым содержимым и ноздреватая лепешка на небольшом блюде также из серебра. Более никаких кулинарных изысков не наблюдалось. До известного всем часа никто из присутствующих к еде и питью не притрагивался.
Наконец большие напольные часы пробили полночь. Первым свой кубок поднял седобородый мужчина и как самый старший по возрасту, не поднимаясь со своего кресла, торжественно провозгласил на французском, языке международного общения девятнадцатого века:
— Братья, выпьем же крови Благословенного Мамоны Каринфского основателя ордена Золотого Тельца и вкусим плоти его, как было заповедовано предкам нашим! И пусть ниспосланная им благодать никогда не покинет нас, и богатства наши прирастают трудами праведными!
После этих слов каждый из присутствующих сделал приличный глоток из своего кубка и зажевал выпитое кусочком хлеба. Все это действо происходило в полной тишине, лишь дрова в камине потрескивали, да массивные часы мерно тикали.
Ритуальная трапеза продолжалась недолго — не для того весьма занятые люди съехались из самых разных уголков Земли, чтобы предаваться пьянству и обжорству. Впрочем, вино скорее напоминало свежевыжатый виноградный сок, а небольшие хлеба ну никак не тянули на изысканные яства. Так что ни о каком пьянстве и обжорстве не могло идти речи.
Наконец со своего места поднялся мужчина средних лет и заговорил мягким приятным голосом также на понятном всем присутствующим французском:
