ФИНАЛ.Минуло почти четверть века с тех пор как Андрей Воронцов основал свой боярский род. Всё в его жизни, вроде бы, хорошо: любимая жена, дети… Однако ситуация поменялась диаметрально после гибели Императора Петра IV. Теперь на троне Иван VI, и отношение к нашему герою в высших эшелонах российской власти поменялось на диаметрально противоположное. Теперь ему угрожает не только потеря свободы, но и жизни. Приходится бежать, таиться и строить планы отмщения…
— Ушел?! Или погиб?! Как такое могло случиться?! — Государь был в гневе, отчего Николай Спиридонович Аверченко, нынешний руководитель Главного Жандармского Управления Имперской Безопасности, зная вспыльчивый характер Его Императорского Величества, внутренне сжался, хоть внешне виду не подал, ибо продемонстрировать страх, означает косвенно признать вину. А в том, что государственному преступнику Андрею Драгомировичу Воронцову удалось избежать ареста он был абсолютно уверен — лично его вины нет. Ну если только опосредованно, по причине недогляда, из-за окопавшихся в его ведомстве тайных доброжелателей опального боярина.
Разговор двух мужчин происходил в рабочем кабинете Зимнего дворца, расположенного на территории Суздальского кремля. Из широких окон в помещение вливались яростные потоки света, источаемого скользившим невысоко над горизонтом дневным светилом. За окном белым-бело от устилавшего дворцовый парк чистого снега. Ветви деревьев обремененные белоснежными одежками из-за прошедшего этой ночью обильного снегопада. Всё искрится серебрится в лучах полуденного январского Солнца. Казалось бы, живи, да радуйся — сама природа к этому располагает. Ан нет, царь в данный момент был огорчен, очень сильно огорчен, посему зол едва ли не на весь Белый свет, а в особенности на нерасторопных жандармов в лице генерала Аверченко.
— Государь, разрешите доложить?
При всей вспыльчивости своего характера, Иоан VI был человеком отходчивым, к тому же, Аверченко держится вполне уверенно, значит, особой вины за собой не чувствует.
— Докладывайте, Николай Спиридонович, — царь безвольно махнул рукой и упал в рабочее кресло. — И присаживайтесь, что ли. В ногах правды нет.
Усевшись напротив Государя, чиновник начал издалека:
— Своим своенравием, боярин…
— Николай Спиридонович, не называйте так более Воронцова! — вновь взъярился Государь. — Отныне он лишен всех званий и наград, а его род навеки вечные вычеркнут из списков Великих Родов нашей империи! — Однако, быстро отойдя от гнева, кивнул генерал-лейтенанту от жандармерии, тем самым разрешая продолжать дозволенные речи.
— Виноват, Ваше Величество! Бывший боярин Воронцов с самого начала срока вашего правления был ярым противником сближения России и Великобритании, мотивируя тем, что англосаксы, якобы, по своей натуре экзистенциальные недруги нашего государства…
— Об этом можете не упоминать, — бородатая физиономия императора скуксилась, как будто он надкусил лимон. — Постоянно палки в колеса вставлял в наших межгосударственных отношениях. Этот нахал не постеснялся отказать мне — самому Государю Императору в малой просьбе — передать технологии производства гражданских самолетов нашим друзьям и союзникам с Туманного Альбиона. Он мотивировал свой отказ тем, что всякий гражданский летательный аппарат несложно переоборудовать в боевой. А еще этот монополист не постеснялся мне — своему императору напомнить, о том, что всё относящееся к производству летательных аппаратов тяжелее воздуха и обеспечению их функционирования, есть исключительная прерогатива рода Воронцовых, о чем у него имеется грамота, полученная в свое время от моего покойного батюшки. Посему право передавать технологическую документацию кому бы то ни было принадлежит ему и только ему.
— Теперь, Ваше Величество, у вас нет ограничений в виде преференций, опрометчиво выданных Петром Васильевичем одному боярскому роду, поскольку связь Воронцова с представителями германского генштаба абсолютно доказана, не без помощи наших британских коллег.
На что, царь криво усмехнувшись, заметил:
— Вот только мне, Николай Спиридонович, не стоит рассказывать о, якобы, существующем сговоре Воронцова и германцев. Если бы таковой имел место, на вооружении Второго Рейха уже давно стояли бы летательные аппараты тяжелее воздуха. Однако покамест их фанерные бипланы с паровыми силовыми установками где-то на уровне английских, французских и прочих европейских уродцев. Ладно, ближе к делу, генерал.
— Государь, в подобных делах важен не сам факт предательства, а его документальное подтверждение. Оказавшиеся в наших руках бумаги, являются неопровержимым доказательством антигосударственной деятельности господина Воронцова в пользу германской военщины.
— Ладно, пусть так оно и будет. А еще на совести этого выскочки и древний род Шуваловых, издревле радевший о пользе государства Российского.
