«Мазута» — спиртовой раствор шеллака, иными словами шеллачная политура, лак для пропитки перкалевой ткани и покрытия деревянных поверхностей, используемых при строительстве первого в этом мире летательного аппарата тяжелее воздуха. Лучше бы вместо шеллака была эпоксидка, но здесь её еще не изобрели, поэтому из-за отсутствия туалетной подтираемся гербовой. В принципе, шеллак тоже неплох, но стремление к совершенству еще никто не отменял. В настоящий момент стальная бочка наполненная на две трети чистейшим медицинским спиртом, куда добавлена смола, выделяемая какими-то то ли паучками, то ли личинками, короче, насекомыми, и еще несколько компонентов для улучшения свойств лака парится на водяной бане, и мои «бойцы» занимаются тем, что поочередно помешивают содержимое. Ну как поочередно, сегодня мешает Касьяныч, остальные дрыхнут без задних ног в столярной мастерской. Ладно, сегодня можно, планер практически готов, осталось покрыть лаком хвостовое оперение и «подшаманить» кое-какие участки на крыльях и фюзеляже.
«Бойцы» мужики в возрасте, каждому лет под пятьдесят или немного за. Старший Аполлинарий Касьянович Арефьев, коему уже за шестой десяток перевалило. Однако мужчина крепкий правит бал в своей бригаде твердой рукой. Все прочие работяги подчиняются ему беспрекословно.
— Готова, говоришь, «мазута» сейчас глянем. — Пришлось отрывать задницу от скамейки и топать к специальной печи на которой стояла емкость с кипящей водой, в которой, в свою очередь, находилась бочка с готовящейся политурой. Взял из рук Арефьева лопаточку, сунул в бочку, вытащил и посмотрел на стекающую обратно полужидкую массу. — Нет, не готово, кристаллы шеллака и пластификаторов не растворились полностью в спирте, пускай еще с четверть часа побулькает, а ты мешай, не сачкуй или кого из своих балбесов позови, не хрена им дрыхнуть.
— Сам всё сделаю, — недовольно проворчал старик, — крестины у Петра Мамонтова вчерась были третьего внука сын заделал. Как водится, употребили хлебного вина. Нехай робяты прикорнут чутка, тяжко им без опохмела.
— А сам-то чего как стекло? — поинтересовался я. — Вроде тоже гулял.
— Мне нажираться по должности непозволительно. Вот запустим твой ероплан в небеса, тады можно будет и хорошенько покуролесить. А покамест лишнего ни-ни. Стопку-две, не больше.
На что я к пропел, не сильно озадачив при этом мастера, ибо народ успел привыкнуть к тому, что начальство иногда буквально фонтанирует виршами и всякими забавными песенками:
— Эт точно, Ваше Высокоблаародие, сила во мне от отца мово Касьяна Поликарпыча. Помнится после четверти домашнего самогону распирало его на подвиги, ходил по деревне и вызывал всех на честный бой. Таки никто из мужиков не выходил, бо вельми крепок был батя. Доставалось обычно опчественному быку-производителю Амвросию. Отец его одним ударом кулака по башке валил на землю. Ты не поверишь, Драгомирыч, но опосля такой прохвилахтики наш Амвросий становился жутко охочим до буренок, а те…
У Касьяныча на каждый случай своя история либо из собственной его богатой на события жизни, либо услышанная от кого-то другого. Хороший мужик, не злобливый, не обидчивый, умеет выслушать до конца и лишь после этого задает, как правило, дельные вопросы. И мужики из его бригады, хоть и близкие ему по возрасту, слушаются своего бугра, как отца родного. Впрочем, есть за что уважать этого человека. Аполлинарий Касьянович сам грамотный и умелый специалист может серьезно спросить за какой косяк, а может, как сегодня, дать поблажку «трудящим», кои со вчерашнего перепоя прикорнули по углам подальше от начальства, дабы не смущать обоняние Их Высокоблагородия запахами винного и табачного перегара.
