– Она, конечно, не женская была, слишком большая, – сказала Городницкая, – такая… в форме трапеции и на крышке выгравирована буква «М». Горела при любом ветре.
– При ней ее не оказалось? – спросила Вершинина, – я имею в виду, когда Марию нашли в подъезде?
– Кажется, нет.
– Тридцатого апреля Беспалова была на работе?
– Мы все были на работе, – встрял Евгений до этого отвлекшийся приготовлением кофе, – к обеду накрыли стол. Не плохо повеселились.
Он подал сначала Вершининой, а потом Любе с Оксаной по небольшой чашечке ароматного напитка.
– Повеселились… – задумчиво произнесла Оксана.
– Вы поздно разошлись?
– Да нет, часов в восемь, наверное, – Цой посмотрела на Городницкую.
– Да, около этого, – подтвердила она.
– А Мария с кем пошла? – Вершинина понемногу отхлебывала горячий кофе.
– Она собиралась пойти домой, – Женька, стараясь этого не показать, поглядывал на ноги Вершининой.
– Ты че, Жуков, перепил тогда, что ли? – зыркнула на Женьку Оксана своими черными глазами. – Мы ж все сначала на площадь отправились.
– Да помню я, – смутился Жуков, откидывая с глаз челку, – потом-то все разбежались.
– Потом мы завалили в бар на Радищева, – продолжала Оксана, – а Машка смылась от нас.
Открылась дверь, и в гримерку вошел Болдырев с шампанским в руке и коробкой конфет подмышкой. Не привыкший к такому «яркому» обществу, он смущенно переминался с ноги на ногу.
– Еле нашел вас, Валентина Андреевна, – он протянул коробку с бутылкой Вершининой, искоса поглядывая на девушек, которые в свою очередь в упор смотрели на него, – ну, я пошел.
– Спасибо, Сергей, – Вершинина взяла конфеты и шампанское и передала все Жукову, – я скоро.
– Я не тороплюсь, – неуклюже развернувшись, Болдырев вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
– Как медвежонок, – хихикнула Городницкая, глядя ему вслед.
– Оксан, – Вершинина поставила пустую чашку на пуфик рядом с пепельницей, – так Мария никому не сказала, почему она не идет с вами и куда направляется?
– Да она вообще какая-то скрытная стала, как связалась с этим… Как оно называется-то…? «Морем жизни», вот. Знаем мы, чем они там занимаются!
– «Море жизни»? – Вершинина вопросительно взглянула на Оксану.
Она заметила, как Городницкая потихоньку толкает Оксану коленом.
– Да не толкай ты меня, – вспылила Цой, – что ты теперь поможешь Машке, если молчать будешь?
– Если не молчать, тоже не поможешь, – зло посмотрела на нее Люба, в милиции же ты об этом не сказала!
– Не сказала, – с вызовом посмотрела на нее Оксана, – ты посмотри на них, у каждого на лбу написано «восемь классов»! Может быть, Валентина найдет, кто ее убил.
– У некоторых десять классов, – примирительно добавила Городницкая и махнула рукой, – ладно уж, говори.
– «Море жизни» тоже работает под маркой модельного агентства, – Оксана достала сигарету и закурила, – только мы-то знаем, что они там готовят девочек по вызову для высокопоставленных чиновников, да и вообще, для тех кто в состоянии заплатить большие бабки. После того как Машка туда попала, она и стала такая скрытная. Ну как же – деньги появились. Нос стала воротить. Квартиру новую сняла. Продалась, проще говоря.
Она в тот день была озабочена больше обычного. Почти ничего не пила. В бар не пошла, сказала, что у нее встреча какая-то. Но я заметила, что она вниз по Радищева пошла, где Рыбакова комнату снимает. Может быть, к ней?
– Да она могла тыщу раз свернуть куда угодно, – Жуков достал откуда-то высокие фужеры на тонких ножках и, открыв бесшумно шампанское, наполнил их до краев, – держите.
Подав дамам фужеры, он распечатал конфеты и поставил коробку на диванчик рядом с Вершининой. Когда все уже собрались выпить, в гримерку вошла совсем молоденькая девушка с волосами цвета спелой соломы, а за ней девушка постарше с кругленьким кукольным личиком. Увидев незнакомого человека, они замерли на секунду и вопросительно посмотрели на присутствующих.
– Это тоже наши модели: Галя и Наташа, – представил их Жуков, – а это Валентина.
– Подсаживайтесь, девушки, – пригласила их Вершинина, – Евгений, найдется еще пара фужеров?
С интересом поглядывая на Вершинину, они устроились на пуфиках. Жуков разлил шампанское.
– А эта Рыбакова, она ведь была подругой Беспаловой, – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Вершинина.
– Да они с ней жили сначала вместе, когда только в Тарасов приехали, – ответила Городницкая. – Потом Машка съехала от нее.
– Кто-нибудь из вас видел Рыбакову после смерти Беспаловой?
– Все видели, – Оксана сделала несколько глотков шампанского, – в прокуратуре, четвертого мая, когда с нас показания снимали.
– А потом?
– Кажется, нет, – Городницкая оглядела присутствующих, – я, во всяком случае, не видела.
– Я тоже – нет.
– И я.
– Я тоже.
– Дело в том, – серьезно произнесла Вершинина, – что мы ее не можем найти. Дома она уже несколько дней не появляется. У меня есть основания полагать, что она в Тарасове, но вот где?
Все молчали.
– Кроме нас ее ищет еще кое-кто. Если они найдут Рыбакову раньше нас, то ей может быть очень плохо, мягко говоря.
– Жень, а ты ничего не знаешь? – Галя, широко открытыми глазами уставилась на Жукова.
