— Однако меня заставили признаться, — проговорила девушка, рыдая, — что я прежде видела этот ножик… Право, меня вынудили!
Миссис Фоксборо вздрогнула, но сделала над собой усилие и спокойно произнесла:
— Конечно, я все понимаю, вы были обязаны сказать правду, Элен. Я завтра же выслушаю вас. Ступайте ужинать, а потом ложитесь спать, если, конечно, вас так сразу отпустят.
Миссис Фоксборо знала, что ее горничная и кухарка захотят удовлетворить свое любопытство и замучают Элен расспросами.
— А вы, мистер Морант, пожалуйте в гостиную и расскажите нам все. Я говорю «нам», потому что Нид непременно хочет знать, что происходило на заседании. Дочь говорит, что нет ничего мучительнее неизвестности, и она, я думаю, права; во всяком случае бессмысленно держать ее в неведении. Бедняжка желает разделить со мной это великое горе, а так как я не могу избавить ее от него, то чувствую, что не имею права отказать. Поэтому, мистер Морант, говорите при ней без стеснения.
Когда они вошли в гостиную, Нид вскочила с кресла и воскликнула:
— О, Герберт! Какие новости вы нам привезли? Мама не пустила меня отворить дверь, но я должна слышать все, все!
— Я предупредила об этом мистера Моранта, милая. Сядь и постарайся мужественно перенести все, что услышишь, — проговорила миссис Фоксборо.
— К сожалению, я привез недобрые вести… Будьте спокойны, я расскажу вам всю правду — нет смысла об этом умалчивать, потому что завтра во всех газетах появится подробный отчет с этого заседания. Мистеру Фоксборо предъявили обвинение, но заметьте, что доказательств его вины практически нет, за исключением нескольких улик…
Миссис Фоксборо вздрогнула, но не опустила головы — она смотрела Моранту прямо в глаза. Нид затаилась в кресле, щеки ее пылали, на глаза навернулись слезы.
— Мистер Фоксборо таинственно исчез… до этого он пригласил мистера Фосдайка отужинать с ним, и тот спрашивал о нем в гостинице, назвав его по имени… и…
Тут Герберт запнулся: он не мог совладать с собой, глядя на пораженных горем женщин.
— Говорите же скорее! — потребовала миссис Фоксборо.
— Кинжал, которым убили Фосдайка, — продолжал Герберт, — оказался тем самым, что принадлежал вашему мужу… Я часто вертел его в руках, когда бывал здесь. Это единственная серьезная улика против мистера Фоксборо.
— Восточный кинжал, который он использовал как разрезной нож? Если его нет здесь, то он должен быть в кабинете Джеймса, — воскликнула миссис Фоксборо, тревожно осматривая столы. — Скорее, Нид, зажги свечу, мы его отыщем!
— Постойте! — остановил ее мистер Морант. — Элен пришлось признать, что она не видела этот кинжал уже две недели. Девушка не говорила, что его хватились, но так же, как я, узнала его. Миссис Фоксборо, дорогая, у вас был тяжелый день. Послушайте моего совета, отдохните, а завтра поищете этот кинжал.
— Отдохнуть? — переспросила женщина почти презрительно. — Неужели вы думаете, что я имела хоть минуту отдыха, с тех пор как моего мужа впервые обвинили в этом страшном преступлении?
Только тут молодой человек заметил, как миссис Фосдайк постарела за эти несколько дней.
— Неужели вы думаете, что я смогу заснуть, пока не обыщу весь дом и не найду этот проклятый нож? Если я не сделаю все возможное, чтобы помочь ему, это будет предательством с моей стороны!.. А теперь прощайте, мистер Морант! Вы не бросаете нас в беде и остаетесь нашим верным другом.
— Прощайте! — ответил Герберт, горячо пожимая руку миссис Фоксборо; затем он повернулся к Нид, которая встала проститься с ним, обнял ее и поцеловал. — Я и в радости, и в горе предъявляю на нее права, — объяснился молодой человек. — Пусть говорят что хотят — я никогда не поверю, что мистер Фоксборо мог умышленно совершить такое…
— Благодарю вас за эти благородные слова, мистер Морант, — воскликнула миссис Фоксборо, покраснев от волнения. — Ваша преданность делает вам честь.
Вновь пожав руки хозяйки дома и получив воздушный поцелуй от Нид, молодой человек удалился. По дороге домой он долго размышлял об этом непонятном убийстве. Его вера в совершенную невиновность Фоксборо в некоторой степени пошатнулась. Разрезной нож был для мистера Моранта неопровержимой уликой, он хорошо знал эту вещицу. Но разве она не могла очутиться в чужих руках?
Потом мысли Герберта приняли другое направление. Он думал, как хороша была Нид, покраснев и сконфузившись от его неожиданного поцелуя. Молодой человек поклялся себе, что не бросит ее, какова бы ни была участь ее отца. Сколько же ужасных последствий повлекло за собой это убийство! Бедный Филипп Сомс совсем отчаялся, невеста Герберта и ее мать страдали, да и его собственные планы расстроились, а он и без того припозднился с ними.
