— А, мистер Ашер! — воскликнул хозяин, когда сыщик вошел в гостиную. — Очень рад вас видеть, я знал, что вы опять пожалуете ко мне. Вы, разумеется, заметили, что этот старый дурак коронер не давал мне говорить на заседании. О, глупость человеческая! Как же добраться до преступников, если не слушать показания главных свидетелей! Я не имел возможности сказать и половины того, что знал.
— В том-то и дело, сэр! А я ведь говорил, что если мистеру Тотерделю позволить сказать все, что он желает, то не останется никаких неясностей. Но в провинции должностные лица любят показать свою власть.
— Совершенно верно, мистер Ашер! Если бы я высказал все, дело приняло бы совсем другой оборот. Фоксборо, быть может, уже сидел бы в тюрьме.
— Скажу вам по секрету, мистер Тотердель, это еще большой вопрос, попадет он в тюрьму или нет. Этот прохвост так хитер, что может провести любого. Но, может, в Бомборо правду говорят, что…
— Что говорят? — перебил сыщика Тотердель. — Не обо мне ли?
— В том-то и дело, что о вас. Какие-то сплетники… наверно, люди, которые очень озлоблены на вас…
— Это правда! Озлоблены! И только потому, что я старался добросовестно исполнять свои обязанности! Так что же говорят?
— Все заверяют меня, что вы не видели Фоксборо, что это вам пригрезилось. В городе считают, что вы все просто выдумали.
— Ах вот они как! — закричал Тотердель, покраснев от гнева. — Ну ничего, дождемся суда и посмотрим, как они тогда запоют!
— Это тоже еще вопрос… Нетрудно догадаться, что никакого суда не будет, если судить некого.
— Неужели вы хотите сказать, что этого злодея не поймают? — испуганно проговорил Тотердель.
— Я начинаю разделять мнение бомборосцев, что вы не видели Фоксборо. Вы видели только афишу, но вы прекрасно понимаете, что она ничего не доказывает.
— Но не только я узнал его, точнее, говорил с ним! — воскликнул Тотердель.
Сыщик весь превратился в слух и сказал:
— Лично я во всем Бомборо не нашел больше никого, кто говорил бы с ним.
— Может быть, и не нашли! — торжественно провозгласил Тотердель. — Но не все же живут в Бомборо. Фоксборо ходил за кулисы, я сам видел его там. Все актеры его знали.
— Он ходил за кулисы? — спросил сыщик, убежденный, что теперь он вывернул Тотерделя наизнанку. — Не потрудитесь ли вы вспомнить, сэр, кто были эти «все»? С кем именно он говорил?
Тут Тотердель должен был признаться, что видел только, как Фоксборо говорил с дамой, которая играла Мэри Нетли в комедии «Наши»; имя актрисы он забыл.
Для Сайласа Ашера это был важный факт. Узнать, кто эта актриса и где она играет, не составляло большого труда. Но сыщик опять зашел в тупик: данное обстоятельство говорило в пользу того, что это был сам Фоксборо, а сообщник, стало быть, ограничился одним только письмом и больше не имел отношения к делу.
— Ну, мистер Тотердель, — заметил Сайлас Ашер одобрительным тоном, — из этого может выйти нечто стоящее. Если мы найдем эту актрису и она подтвердит ваши показания, то у нас появится важная улика.
— Разве я не говорил этого раньше? Если бы коронер дал мне возможность рассказать все, вы уже нашли бы эту актрису!..
— Если бы вы упомянули столь важный факт на допросе, мистер Тотердель, мы наверняка уже арестовали бы убийцу, — коротко возразил сыщик.
— Вы не знаете, как найти актрису? Антрепренер назовет вам ее имя.
— О, с этим проблем не будет, я разыщу ее за двадцать четыре часа, но вряд ли это приведет нас к Фоксборо.
— Неужели вы хотите сказать, что он бежал за границу? — с беспокойством спросил Тотердель.
— Я хочу сказать, сэр, что если бы люди сообщали полиции все, что знают, а не половину, то ей легче было бы работать.
Оставив Тотерделя переваривать это замечание, сыщик поклонился и ушел.
Поговорив с антрепренером бомборского театра, Сайлас Ашер выяснил, что актрису зовут мисс Лайткомб и что она теперь играет в Маргете. Туда-то, не теряя времени, сыщик и отправился.
Мисс Лайткомб удивило посещение незнакомого человека, и она немного разволновалась, когда узнала, кто он. На каверзные вопросы сыщика актриса отвечала, что она, конечно, читала о бенберийском убийстве, но не может сообщить о нем ничего нового. Женщина уверяла, что она никогда не была в Бенбери и не видела мистера Фосдайка. Разумеется, она знала, что он присутствовал на открытии бомборского театра, но ей было не известно, как он выглядел. Мисс Лайткомб заявляла, что она в тот вечер не разговаривала за кулисами с Джеймсом Фоксборо. Она никогда не видела его и даже не слышала его имени до тех пор, пока это страшное убийство не прославило его на всю страну. Актриса никак не могла припомнить, кого она видела в тот вечер. К ней приходили многие. Ей говорили комплименты, а в комнате антрепренера пили шампанское, и все мужчины шли туда. Она выступала на сцене уже семь лет, но все время в провинции — на лондонскую сцену ей попасть никак не удавалось.
— Он, кажется, не играл сам, а только содержал гастролирующую труппу, — заметил сыщик. — Не буду вас больше задерживать, мисс Лайткомб. Странно, что вы не слышали о мистере Фоксборо. Прощайте!
