— Теперь не остается сомнений в том, что был сообщник, — бормотал он себе под нос, возвращаясь домой. — Фоксборо — зачинщик убийства, но сам он вряд ли в нем участвовал. Если верить показаниям Стертона, то Фоксборо располагал огромной суммой денег, так что он легко мог воспользоваться услугами какого-нибудь негодяя. Вероятно, причиной смерти Фосдайка стало нечто относящееся к истории мисс Хайд. Может, Фосдайк — первый любовник мисс Уиллоби? Странно, что до сих пор мне не встретился никто, кто знал бы и мистера Фосдайка, и мистера Фоксборо, а между тем на следствии, например, присутствовал мистер Морант. Если бы он видел труп, то его поразило бы чудовищное сходство покойного с мистером Фосборо. Тотердель также должен был бы отметить сходство своего собеседника в театре с мужем его крестницы. Не мог же он закрыть на это глаза! Тотердель — пустозвон, но старается говорить правду, насколько ему позволяет его самонадеянность и склонность к болтовне. Итак, на открытии театра в Бомборо Фоксборо не было… Съезжу-ка я завтра в Лондон и покажу эту карточку в «Сиринге».
На следующий день Ашер отправился в Лондон с первым же поездом. Теперь важнее всего сыщику казалось найти сообщника, который, по его мнению, и был настоящим убийцей. Фоксборо по закону можно было предъявить только обвинение в подстрекательстве. Он, вероятно, бежал за границу. Конечно, за главными портами был установлен надзор, но сыщик прекрасно знал, что его коллеги не раз проигрывали на этом поле боя.
В Лондоне Сайлас Ашер без промедления принялся за дело. Слова Герберта Моранта подтвердились: люди, знавшие Джеймса Фоксборо, говорили, что именно он запечатлен на фотографической карточке, которую им показывал сыщик. Все актеры из «Сиринги» утверждали, что не только не знали Фосдайка, но даже не слышали такого имени, пока о несчастной участи этого человека не стали судачить на каждом углу. Сыщик начинал догадываться, в чем дело, но по-прежнему находился в недоумении относительно личности таинственного незнакомца, удостоившего своим присутствием бомборский театр. Сержант явился в Скотленд-Ярд и узнал, что там о Джеймсе Фоксборо по-прежнему не было никаких известий. Мистера Ашера это не удивляло — он и не надеялся, что его коллеги могли выяснить, где скрывается Фоксборо; но знаменитый сыщик верил в то, что сам он, Сайлас Ашер, в силах сделать это. Пока же сержант сосредоточился на сообщнике, или том Фоксборо, который останавливался в «Веточке хмеля» и которому не принадлежала «Сиринга».
«Очень странно, — говорил себе сыщик, — я в своем бумажнике ношу то, что уличило бы его в одно мгновение, если бы я повстречал тех, кому надо это показать. Кто-то наверняка узнал бы почерк, которым написано адресованное жертве письмо… Но где же мне искать их, этих свидетелей? Еще вопрос: мисс Хайд была ли причиной убийства? Похоже, нет. Она не дочь Фоксборо, а Джон Фосдайк был ей добрым другом, по крайней мере, все так говорят. Я знаю об этом деле не больше, чем все остальные, и все еще не понимаю, кто убил и зачем. Для чего же, — продолжал рассуждать сержант, покуривая трубку у камина, — Фоксборо потребовалось занять такую большую сумму денег? Пока мне это не известно, но только пока. Далее: куда, черт возьми, подевался Фоксборо? Это я тоже непременно выясню. Наконец, каким образом разрезной нож Фоксборо, которым закололи Фосдайка, попал в „Веточку хмеля“? И какой это Фоксборо, интересно знать, остановился в гостинице, съездил на открытие бомборского театра, пригласил Фосдайка ужинать и, несомненно, стал причиной его смерти? У меня есть образец его почерка, о чем он, кстати, даже не догадывается, есть множество людей, которые его видели, что, несомненно, ему известно. Я твердо убежден, что он не уезжал из Англии. Да, чуть не забыл о своем последнем открытии… О нем он также понятия не имеет и полагается на него, как на свое спасение».
Был уже вечер, когда в Тэптен-коттедж пришло письмо Моранта из Бомборо.
«Моя дорогая Нид, — писал Герберт, — спешу вам сообщить, что мы сделали одно важное открытие, касающееся бенберийского дела, открытие, которые знаменитый сыщик считает чрезвычайно важным. К сожалению, я пока не могу сказать, в чем именно оно заключается, так как сам еще не до конца все понимаю. Но сержант Ашер при мне говорил Филиппу Сомсу, что никто не принес столько пользы вашему отцу, сколько мы, случайно обнаружив одно ничтожное обстоятельство. Повторюсь, что я не могу пока объяснить этого, Нид, во-первых, потому, что сам не понимаю всей важности этого открытия, а во-вторых, мне приказано молчать. Передайте вашей матушке, дорогая, что известие хорошее, и я уверен, что ваш отец будет оправдан.
