— А он-то как будет рад! — подхватил Филипп. — Я с трудом преодолеваю желание заговорить с ним о вас; но если бы я и начал, он просто не дал бы вставить мне слова! Герберт все время твердит о вашей сестре. Она прехорошенькая девушка, судя по фотографии, но на вас нисколько не похожа, хотя я и слышал, что она — миниатюрная копия своей матери.
— Мама высокого роста, — заметила Бесси.
— А Нид, как называет ее Герберт, совсем малышка. Она прелестна и одарена всевозможными добродетелями. Едва ли нужно говорить, что суждения мистера Моранта пристрастны, ведь если человек не пристрастен к своей невесте, то он не влюблен.
— Ах! Как бы я хотела послушать мистера Моранта! Я всегда мечтала иметь сестру, тем более что, судя по вашим словам, она мила.
— Извините, но не я это говорю, а Герберт. Он ее знает, я — нет. Могу лишь сказать, что на фотографии она довольно хорошенькая.
— Когда я ее увижу? — спросила Бесси.
— Этого я не знаю. Все зависит от расследования. Кажется, мнение полиции изменилось, но мисс Фоксборо лучше сюда пока не приезжать.
— О, я всей душой желаю, чтобы мистера Фоксборо оправдали, иначе это станет препятствием между мной и Нид.
— Сейчас возможно. Но в будущем с какой же стати?
— Должна ли я открыть свою тайну миссис Фосдайк, Филипп? — спросила Бесси.
— Да, расскажите ей обо всем, только предупредите заранее, что вы дали слово быть моей женой.
— Я сделаю так, как вы хотите, — ответила Бесси, — но мне кажется, что это огорчит миссис Фосдайк.
Филипп Сомс улыбнулся:
— Разумеется, сначала миссис Фосдайк испугается, но вы, конечно, растолкуете ей, что никогда не видели вашего отчима. Вы удовлетворите ее любопытство рассказом о вашей прошлой жизни, а известие о том, что вы помолвлены, обрадует ее. Вы не хуже меня знаете, Бесси, что миссис Фосдайк не пошла бы на безрассудный шаг и не стала бы сватать нас, но она никогда не скрывала, что ей было бы приятно, если бы мы понравились друг другу. Проводите меня до калитки, Бесси…
— Вы уверены в том, что мне действительно надо рассказать обо всем миссис Фосдайк? — спросила девушка, когда они шли по дорожке.
— Непременно! Ведь рано или поздно она все узнает. Нам пришлось сообщить о вашем прошлом сыщику из Скотленд-Ярда, и хотя он пообещал сохранить это в секрете, очень может быть, что обстоятельства потребуют разглашения вашей истории…
— О, Филипп!.. Правильно ли вы поступили?
— Думаю, да. Никто не имеет права скрывать сведения, которые имеют отношение к важному преступлению. Сыщик полагает, что мы оказали Фоксборо хорошую услугу. Я пока не понимаю, в чем именно, — сержант еще не объяснил, — но тем не менее уверен, что мы совершили правильный поступок. Теперь, милая Бесси, поцелуйте меня и отправляйтесь к миссис Фосдайк. И помните, что я возвращаюсь домой истинно счастливым человеком.
С этими словами Филипп заключил девушку в объятия и поцеловал ее в губы.
— Ступайте же, — сказал он наконец, отпуская Бесси. — Не придавайте большого значения слезам миссис Фосдайк, — а они наверняка польются ручьем после вашего рассказа, — в конечном итоге она будет рада, что вы ей доверились. Прощайте!
Бесси возвращалась домой с легким сердцем: она теперь принадлежала Филиппу. Он все о ней знал, но прижимал к себе, называл своей будущей женой и смеялся. Как она могла подумать, что история ее жизни что-то изменит в его отношении к ней? Мисс Хайд теперь было все равно, пусть бы даже о ней заговорил весь свет, — она ведь теперь стала невестой Филиппа.
Одна из аксиом геометрии, которая гласит, что если две точки соединить прямой, то она и будет кратчайшим расстоянием между ними, так же неоспорима, как и то, что мужчины испытывают необъяснимое влечение к женщинам.
Конечно, Кодемор имел причины прельститься Нидией Фоксборо. Она была очень хороша собой и к тому же прекрасно воспитана; но она никогда не поощряла чувств Кодемора, да тот и не имел возможности ухаживать за ней. Несмотря на это, ростовщик твердо решился жениться на девушке. Он всеми силами старался прибрать «Сирингу» к рукам и уже вовсю распоряжался в театре, на что не имел совершенно никаких прав. Теперь его огорчало не равнодушие Нид — этого он ожидал, — а готовность ее матери отдать «Сирингу». Кодемор уже отказался от надежды достигнуть своей цели простым сватовством, но рассчитывал, что контроль над театром поможет добиться желаемого. Но, к его великому сожалению, миссис Фоксборо не сильно дорожила «Сирингой».
Еще одно обстоятельство тревожило ростовщика: его сопернику Герберту Моранту сопутствовал успех. Кодемор располагал несколькими векселями молодого человека и думал, что тот скоро попадет к нему в лапы; но, к его огромному удивлению, мистер Морант расплатился по векселям в срок и не изъявил желания выдавать новые.
