Начинается съемка. Глин начинает рассказ, стоя в кабине строительного крана; поровнявшись с землей, он принимается мерить шагами стройплощадку, где пока царит разруха, и расписывать красоты, имевшие здесь место быть в прошлом столетии. Рассказывает о фигурно подстриженных деревьях и кустарниках, фонтанах, посыпанных гравием дорожках. Между дублями он болтает с Элейн: «Вы волшебница! Благодаря вам я заново открываю для себя текст». Элейн заинтересованно и даже зачарованно наблюдает за происходящим. Какие встречи с клиентами сравнятся с этим, думает она.
Несколько недель спустя, как они договаривались, Элейн снова встречается с Глином. Ему ужасно хочется показать ей заброшенную усадьбу в Нортгемптоншире, недавно обнаруженную им самим. Ей пришлось проехать до места не один километр; Нику она почему-то уклончиво объяснила, что собирается на встречу с поставщиками торфа. Глин и Элейн пробираются на территорию усадьбы, перебравшись через потрескавшуюся стену и продравшись сквозь заросли ежевики, со смехом и шутками. Когда Глин обнимает ее обеими руками за талию, чтобы помочь спрыгнуть со стены, она вдруг понимает, что, если представится возможность, она изменит мужу — в первый раз за все время супружества.
Все к этому шло. Без всякого сомнения. Вопрос стоял даже не так; не «если», а «когда» — когда представится случай, чтобы неявный интерес с ее стороны сменился согласием. Ей с самого начала показалось, что Глин не из тех, кто станет сдерживаться. И она понимала: когда представится тот самый случай, она тоже не станет. Теперь сама мысль об этом повергает ее в шок. Такое ощущение, что это другая женщина когда-то могла так желать этого человека. Более того, удивительно, но все последующие годы знакомства она больше никогда не рассматривала Глина в подобном качестве. Точно он утратил все свое очарование, стоило ему начать встречаться с Кэт.
Они встречались еще несколько раз. Два? Три? Если и больше, то ненамного. И непременно в контексте посещения какого-нибудь особенного места Мэйден-касл: они карабкаются по поросшим травой защитным валам, он подает ей руку, чтобы поддержать на крутом уступе, между ними точно пробегает электрический ток. Вот они на древнем каменном мостике над речушкой — облокотились на перила; Глин что-то говорит. Она больше не слышит ни слова, но все еще видит его лицо, когда он оборачивается к ней, прекращает говорить, обнимает ее за плечи, целует в губы. Она чувствует прикосновения его языка.
Но он ведь бывал и у нее дома. Если бы не… Если бы он не приходил к ней в гости, этого злополучного совместного обеда могло бы и не случиться, думает Элейн.
Глин приходит к Элейн домой. Он хочет посмотреть книгу, о которой рассказывала Элейн, — мол, там есть старинные фотографии земель вокруг Бленхеймского дворца. Когда он напросился в гости, Элейн еще подумала: он мог найти эту книгу в любой библиотеке. В тот день, когда Глин явился к ней, Ник — чисто случайно — куда-то отлучился, и Полли конечно же была в школе. Глин и Элейн проводят не один час в обществе друг друга — обедают, беседуют, рассматривают те самые, так удачно подвернувшиеся, фотографии. И снова между ними пробегает тот самый электрический ток — напряжение растет, становится все сильнее. Воздух искрится от предчувствия того, что могло быть… что может быть.
И отчего-то Глин не уходит, а остается до вечера. Возвращается из школы Полли, приходит Ник, который, по своему обыкновению, легко относится к неожиданным визитерам. Элейн занимается ужином, и тут дверь распахивается, и на пороге появляется Кэт — она любила неожиданно нагрянуть в гости, никого не предупредив.
Вечер продолжается в самой непринужденной атмосфере. Ник весел и оживлен. Глин попросту блистает. Он часто оборачивается к Кэт. И когда он наконец уходит, Кэт уходит вместе с ним. Он предложил подвезти ее до станции.
Элейн стоит у окна и смотрит на удаляющиеся огоньки фар автомобиля Глина. И думает: ну, вот и все. Стоило ему только взглянуть на нее. Собственно, ничего удивительного.
Голос Глина возвращает ее за столик ресторана, к делам дня сегодняшнего. «Это к делу не относится», — с нажимом говорит он.
Она смотрит на него.
— Если ты хочешь сказать, что Кэт связалась с твоим мужем только потому, что сто лет назад мы с тобой… посматривали друг на друга… то я скажу тебе вот что: она и понятия не имела. Совсем. Я ей ничего не говорил.
Он уставился на нее в ответ — и в его взгляде она прочла вызов.
— И я не говорила, — парирует Элейн. — Хорошо, значит, она не знала. Я просто подумала: надо же, какая симметрия.
О господи, думает Глин. Нашла о чем вспомнить. При чем тут это? И потом, какая, к черту, симметрия? Помнится, я ее даже пальцем не коснулся. К тому же все закончилось задолго до того, как я женился на Кэт. Мы и не вспоминали об этом после. Так зачем она мне напомнила? Ведь и речи не шло о том, чтобы… Он украдкой смотрит на нее, но ему кажется, что в выражении лица Элейн больше сдерживаемой неприязни, нежели скрытого интереса.
