Победил в споре Рафаэль, его картина полна изящества и гармонии во всех деталях и нюансах. Каждая линия, каждое движение согласуется и продолжается в других. А картина Перуджино кажется копией ученика, который не смог разобрать достоинств оригинала. Но именно она и есть оригинал.
Можно смело утверждать, что если на фотографии два главных компонента из изобразительно выделенных десяти «хорошо» согласуются, то это уже очень хорошая фотография, а если три-четыре — просто композиционный шедевр (илл. 342; см. также с. 235). А что получится, если все десять из десяти согласуются как нельзя лучше? Это практически невероятное событие, не следует рассчитывать на подобное везение.
Любая композиция — определенная система, основанная на соподчинении глав-
ных, менее значимых и второстепенных компонентов. В фотографии второстепенные компоненты обычно не предъявлены зрителю, они практически неразличимы и большой роли не играют. В особенности это справедливо в черно-белой фотографии, где, к примеру, красный ковер, зеленое платье и фиолетовые цветы просто сольются в спокойный, однотонный фон.
Если главное в снимке выделено, а главных компонентов не бывает больше двух-трех (иначе пришлось бы выделять главное из главного), работать следует именно с этими компонентами.
В живописи каждая самая незначительная деталь прописана художником и участвует в общем ансамбле. В фотографии большая часть деталей — пассивные, молчаливые статисты. Искусство фотографа в том и состоит, чтобы взять в кадр всего две-три выделенные детали и непременно связать их между собой.
Живая композиция. Можно сказать, что композиция — это собственная, независимая от изображаемого жизнь изображения, внутренний диалог, который ведут отдельные компоненты, диалог неслышный и не для всех видимый.
Композиционное изображение живое, его можно уничтожить, если что-либо подвинуть или убрать совсем. Аналогия с живым не случайна, это в самом деле живой организм, а не безжизненная схема (илл. 343; см. также с. 234). Но это и позволяет художнику или фотографу отразить посредством художественного языка всю сложность, конфликты и противоречия реальной жизни.
Равновесие в композиции (особенно это касается репортажной фотографии) обманчиво, оно — на миг, в нем скрыто движение. Поэтому в совершенной композиции все живо, все движется, меняет форму, соединяясь и общаясь друг с другом.
«Произведение искусства представляет собой конечную модель бесконечного мира» (Ю. Тынянов, 42 - 57).
Маленький круг в центре несоизмерим с большими (их подлинный размер угадывается), но соизмерим с их частями, которые вырезаются рамкой. Ему так тесно посередине, потому что все три формы лежат в одной плоскости (илл. 344).
Любое отклонение центрального круга вызывает напряжение, возникает зрительная сила, которая стремится вернуть круг в первоначальное положение (илл. 345, 346). Смещение круга слишком мало, это не только нарушение равновесия, но и что-то другое. Композиция как бы сопротивляется внешним воздействиям, стремится к цельности. Опять возникает сравнение композиции с живым организмом.
347
Разрушенная, умирающая композиция вопиет и дергается в конвульсиях. Она просто жить не может без тех компонентов, которые мы пытаемся убрать. Они совершенно необходимы ей, что-
бы вновь стать цельной и гармоничной. Близки к совершенству те, кто ощущает стоны и крики композиции, над которой совершается насилие, чей глаз страдает вместе с истязуемой4.
Очень красивая композиция возникает как следствие единства всего нескольких линий. И еще, конечно, красивая тень от лежащей фигуры, но тень «взята» из реальности, а вот согласие линий разных планов, переднего и заднего, возможно только в изображении на плоскости фотобумаги (илл. 355).
Снимок потрясающей силы (илл. 356), на первый взгляд чисто информационный. Сначала даже кажется, что солдат, проходящий мимо по своим делам, здесь «для пятна», что он совсем не нужен. Однако стоит его убрать
— и снимок «не живет» (см. с. 141).
Композиция, а она построена в этом случае на сочетании всего двух фигур, основана на единственной связи: памятник + солдат. Здесь и надо искать содержание этой великой фотографии, оно намного глубже запечатленного в ней факта.
Содержание не в том, что братская могила выглядит именно так, а не иначе (это очень важная, но все же деталь). И не в том, что мимо могилы проходит солдат (это фабула, она из жизни).
Содержание изображено в форме, оно — в подобии солдата и памятника, их сопоставимости по тону и размеру. Только восприняв, ощутив эту форму, мы обнаружим истинное содержание: один (живой) уходит, а другой (его двойник, рифма, тень) остается навсегда.
