Содержание в форме мы обнаружим потом, на втором этапе восприятия. А на первом этапе первична именно форма. Любая форма так или иначе содержательна, это значит, что сознание отыскивает какое-то содержание во всякой, самой абстрактной, случайно возникшей форме. Однако в художественной, особым образом организованной форме содержание это управляемо, оно возникает не случайно и имеет вполне определенный смысл.
Восприятие же формы в значительной степени субъективно. Зритель может не «прочесть» изображение, но оно не зависит от зрителя, ибо реально существует. В этом смысле, следуя Л. Выготскому, следует считать художественную форму объективной реальностью. Нельзя требовать от всех зрителей одинакового восприятия, оно сугубо индивидуально. Вопрос нужно ставить по-другому: в какой мере и при каких условиях восприятие разных зрителей будет содержать нечто общее?
Отношения содержания и формы — центральная проблема в любом искусстве, не только изобразительном. Все знают — содержание и форма неразрывны, но мало кто представляет себе эту неразрывность как тождественность, полное слияние двух категорий в одно понятие (а не два раздельных понятия, пусть даже связанных друг с другом пуповиной общности).
Чаще всего путают содержимое и содержание. Во времена борьбы с формализмом эстетики учили студентов так: форма — это стакан, в него можно налить воду или вино, это и будет содержание. Или говорили: форма — это скорлупа яйца, а внутри заключен цыпленок, разрушьте форму и вы получите содержание. Это напоминает историю о чудаке, который распилил скрипку, чтобы узнать, откуда берется музыка.
Если рассматривать яйцо, скрипку или стакан как понятие (как слово-знак), тогда, действительно, в «яйце» сидит цыпленок, в «скрипке» — музыка, а в «стакане» — вино. Но нас интересует не содержание слова «стакан», а содержание, связанное с реальной формой стакана, конкретного или абстрактного.
Стакан — это не просто емкость для хранения жидкости, в нем есть нечто, что отличает, скажем, стакан от рюмки или бутыли, чашки или тарелки. И никто не перепутает одно с другим. Эти особенности и образуют форму любого стакана, стакана «вообще». Но каждый стакан индивидуален, он гладкий или граненый, прозрачный или матовый, тонкого или толстого стекла. И у него, естественно, своя форма, более или менее отличающаяся от универсальной.
Форма яйца — это округлость и нежность, это симметричность и одновременно асимметрия, наконец, это ни с чем не сравнимая белизна одного из самых совершенных творений природы. И скрипка точно так же имеет свою специфическую форму, изящную, возвышенную и музыкальную.
Форма стакана или скрипки создавалась веками, и в ней есть элементы на первый взгляд не обязательные, они не для удобства, но для красоты. Это форма художественная, она содержательна, то есть выражает нечто, что вызывает в нас определенные чувства или ассоциации, которые и являются ее содержанием.
Таким образом, вместо содержания предлагается содержимое, а вместо конкретного вещественного предмета — его смысловое значение. Форма, конечно, связана с назначением вещи (функция). Но прежде всего это сама вещь, зримые особенности ее строения. А содержание — это ощущения при ее чувственном восприятии, переживание и осмысление этих ощущений.
Так что форма и содержание не просто связаны неразрывно, они принципиально неразделимы, это одно и то же. Ведь мы не можем отделить чувственное восприятие формы от осмысления этого восприятия, то и другое происходит одновременно, иначе говоря, это один процесс. То есть содержание есть просто другая сторона формы. Поэтому разрушение формы равносильно уничтожению содержания.
В особенности это касается формы любого изображения, в том числе и фотографического. Форма изображения есть композиция со всеми связями, взаимодействиями и значениями, которые она содержит. Осмысление этих связей и значений есть содержание формы. Конечно, далеко не каждое изображение имеет организованную форму. И тем более, не всякая форма художественна. В большинстве случаев форма совершенно случайна, содержание ее непредсказуемо, во всяком случае оно никак не связано с изображенной ситуацией и не раскрывает ее значения.
Образующие форму иконические знаки ведут себя на плоскости фотографии так же непредсказуемо, связи и взаимодействия между ними возникают чисто случайно, они абсолютно не зависят от изображаемой ситуации или события и вызваны к жизни совсем не ими (так, в толпе людей связи возникают между теми, чья одежда случайно оказалась подобной по тону или цвету).
Художник тщательно продумывает изображение каждого иконичес-кого знака на картине, а потом в процессе работы еще много раз будет уточнять его форму, положение и цвет. Фотограф же ловит момент и зависит от случая. В этом основное отличие в творчестве фотографа и художника.
