Фрай опешил от такой наглости, как эта базарная особа, не следящая за своим языком, может быть спутницей его сестры? Это вопиющее недоразумение стоит исправить:
— Я хозяин в этом доме и брат Марии, я имею право уволить вас за ваше неподобающее поведение…
— Ах ты ж… — и вдруг она обмякла, Фрай увидел, как зажглись белесоватым огнем глаза Фрейлин. Женщина безвольно осела наземь.
— Что с ней?
— Немного волшебства — чары забвения, она не будет помнить последние происшествия.
— А она может забыть, что служит моему отцу и является у меня компаньонкой?
Двое молодых людей снова удивленно уставились на Марию, которая набралась смелости, как для ее робкого существа и начала протест.
— В принципе, сможет.
— Тогда прошу вас, отошлите эту женщину восвояси. Я больше не могу выдерживать ее грубость и узкомыслие, — Мария почти умоляла Фрейлин.
— Ну, это я смогу, — она как-то слегка злорадно покосилась на незадачливую компаньонку.
Утром сия особа покинула пасторат, пребывая в невнятном состоянии, ей вручили деньги и сообщили куда ехать. Троица молодых людей стояла на крыльце: Мария испытывала облегчение, Фрай менялся в лице, испытывая некоторые угрызения совести, а Фрейлин откровенно улыбалась.
— Вот только теперь, мой дорогой брат, придется найти мне компаньонку, только прошу, пусть эта особа будет воспитана и умна, которой я смогу доверится. А еще пусть она будет образована, мне так не хватает хорошей собеседницы.
— Я постараюсь, — незадачливо ответил брат.
— А если эта особа, кроме перечисленных выше качеств, окажется еще немного со знанием магии, сможешь ли ты с ней сойтись?
Мария поняла, что Фрейлин намекает о себе:
— Вы хотите быть моей компаньонкой?
— Очень бы хотелось, тогда я бы не пряталась в облике совы, не пробиралась домой тайным лазом.
— А вы покажете мне чудеса? — почти по-детски спросило юное создание.
— Я умею кое-какие фокусы.
— Тогда я согласна, я вас беру.
Обе девушки довольно взялись за руки, они смеялись друг другу, от чего Фрай чувствовал себя неуютно. Впрочем, женское общество уединилось для дальнейшего знакомства, а молодой пастор пошел в свой кабинет писать письмо отцу.
Ничего нет страшнее заговорщицкого женского совета. Особенно, если дамы юны и предприимчивы. Кажется, Фраю грозило небольшое неудобство, поскольку дамы раззнакомились, понравились друг другу и пожаловались, что им нечего надеть — у Марии очень поношенные платья, у Фрейлин оно вообще одно. Они решили пойти к Фраю для личной аудиенции:
— Милый брат, — заговорила Мария, как главный переговорщик. — У нас сложились стеснительные обстоятельства — у нас нет достойных платьев. Я не могу выехать в свет, раз уж буду приглашена на вечера у Батлеров в одном и том же, а мисс Фрейлин вообще имеет только один наряд. Поэтому, мы просим выделить нам кое-какую сумму для приобретения материй, ленточек и чтобы нанять швею для пошива платьев.
Фрай предчувствовал, что добром этот разговор не окончиться:
— И сколько же вам дать на первое время?
— Думаю пока соверен, но возможно наши траты возрастут. Но ты пойми, какое у нас бедственное положение.
Преподобный отец надеялся на сумму вдвое меньше, но видимо не судьба, пришлось ссудить дамам золотой из его карманных денег. Потом они пошли в местный магазин, благо Фрейлин знала, где находятся подобные заведения и пропали там на полдня.
