Это был свет солнца Аутпоста, освещавший белую, ослепительно-белую поверхность планеты под черным небом. Самого солнца не было видно. Мы с Шизуко уселись на свои места, пристегнули ремни – ремней было всего пять, как на полубаллистике, и я, зная, что мы воспользуемся лишь антигравом, пристегнула только поясной ремень. Но моя маленькая тень наклонилась надо мной и аккуратно застегнула все остальные.
Через некоторое время появился мистер By, обшарил глазами салон, увидел меня и, перегнувшись через сидящего возле прохода мужчину, сказал:
– Мисс Фрайди, прошу прощения, но вас по-прежнему нет в списке.
– Неужели? Что сказал капитан?
– Я не мог с ним связаться.
– Тогда вот мой ответ: я остаюсь.
– Мне очень жаль, но это невозможно.
– Вот как? Ну и с какого конца вы возьметесь за меня? И кто поможет вам меня тащить? Учтите, вам придется тащить меня силой, и, уверяю вас, я буду визжать и царапаться…
– Мисс Фрайди, мы не можем этого позволить…
Тут вмешался мой сосед.
– Молодой человек, – резко сказал он, – перестаньте валять дурака. Эта молодая леди – пассажирка первого класса, я видел ее в гостиной. За столом капитана. А теперь уберите от моего лица вашу дурацкую папку и займитесь каким-нибудь полезным делом.
С удрученным видом – у младших стюардов всегда удрученный вид – мистер By отошел. Через несколько минут зажегся красный свет на табло, завыла сирена и громкий голос из динамика сообщил:
– Снимаемся с орбиты! Приготовьтесь к перегрузке!
Это был явно не мой день.
Три часа лета до поверхности, два часа на грунте и три часа – обратно, на стационарную орбиту. По дороге туда мы слышали музыку, перемежающуюся удивительно скучной лекцией об Аутпосте, по дороге обратно – только музыку, что было лучше. Два часа на поверхности, возможно, прошли бы веселее, если бы нам разрешили покинуть бот. Но мы должны были оставаться на борту. Нам разрешили только расстегнуть ремни и пройти на корму, в так называемую гостиную, а на самом деле небольшую комнатку по левому борту с баром, где подали кофе и сэндвичи. Оттуда через иллюминатор мы могли смотреть, как высаживаются переселенцы с нижней палубы и идет разгрузка багажа.
Низкие холмы, покрытые снегом. Чуть ближе какой-то низкорослый кустарник. И совсем рядом невысокие строения, соединенные крытыми переходами. Переселенцы все были тепло укутаны, но, не теряя времени, они спешили укрыться в зданиях. Груз размещался на цепочке платформ, их тянула какая-то машина, извергавшая клубы черного дыма… Точь-в-точь как на картинках в детских учебниках истории! Только здесь это было не на картинке.
Я слышала, как одна женщина сказала своему спутнику:
– Как может кому-то прийти в голову переселиться сюда?
Ее спутник промямлил какую-то чушь вроде: «На все Божья воля», а я отошла от них и подивилась: как можно дожить до семидесяти (а ей было никак не меньше) и не знать, что никому не «приходит в голову» осесть на Аутпосте, за исключением тех случаев, когда людям «приходит в голову» выбирать между жизнью здесь или пожизненным заключением, а то и смертью, на Земле.
Дурнота у меня не проходила, поэтому я решила не притрагиваться к сэндвичам, но подумала, что чашка кофе не повредит. Пока не ощутила его запах. Я тут же ушла в комнату отдыха, располагавшуюся перед «гостиной», и там завоевала титул «Фрайди Стальные Челюсти». Я заслужила его честно и по праву, но об этом не узнал никто, кроме меня. Потому что, войдя в туалет, я обнаружила, что все кабинки были заняты, и пришлось ждать, стиснув зубы, ждать, ждать, ждать, пока не прошла тысяча лет и не освободилась наконец одна кабинка, и я вбежала в нее, и меня вывернуло наизнанку. Практически без результата. Нет, не стоило мне нюхать этот кофе.
Полет обратно длился целую вечность.
Очутившись на «Форварде», я звякнула своему приятелю, Джерри Мэдсену, младшему хирургу на звездолете, и попросила принять меня. Сказала, что он нужен мне как врач. Согласно распорядку, прием в медицинском отделении ведется с девяти ноль-ноль утра, а в остальное время врачи откликаются только на чрезвычайные ситуации, но я знала, что Джерри будет рад меня видеть в любое время. Я объяснила, что со мной ничего серьезного, просто мне нужны таблетки от дурноты, какие обычно употребляют старые девы от несварения желудка. Он попросил меня зайти к нему в кабинет.
Когда я пришла, вместо того чтобы дать мне таблетки, он пригласил меня в смотровую и закрыл за нами дверь.
– Мисс Фрайди, – обратился он ко мне, – хотите, чтобы я позвал медсестру? Или вы предпочитаете, чтобы вас осмотрела женщина-врач? Я могу позвать доктора Гарсиа, но мне бы не хотелось ее будить – она не спала почти всю ночь.
– Джерри… – удивилась я. – Что это значит? С каких пор я для тебя «мисс Фрайди», а не просто «Мардж»? Что за формальности? Мне всего-то нужна пригоршня таблеток от морской болезни. Маленьких, розовеньких.
