– Ты действительно этого хочешь? – спросил Жан.
– Я… – Она запнулась и растерянно огляделась. – Я не могу. Мама-кошка, котята… Черная Красотка, Демон, Звездочка, Рыжик… Мы, конечно, можем закрыть дом, отапливается он всего одним «шипстоуном», но уйдет как минимум дня два, чтоб устроить всю нашу семью. Да какая разница! Я просто не смогу их бросить. Никак.
Возразить на это было нечего, и я промолчала. Те, кто бросает котят на произвол судьбы, будут гореть в аду. Босс говорит, что я сентиментальна до идиотизма. Наверное, он прав.
Мы вышли из дома. Уже стемнело, и я внезапно поняла, что я приехала сюда меньше суток назад, – а казалось, будто прошел целый месяц. Боже мой, двадцать четыре часа назад я была еще в Новой Зеландии! Невероятно.
Полицейская машина торчала прямо на огороде Жанет, и она произнесла слова, которых я не ожидала от нее услышать. Это был обычный антиграв, приземистой формы, похожий на устрицу, не предназначенный для выхода из атмосферы, примерно такого же размера, как наш фермерский вагончик на Южном острове. Нет-нет, это не вызвало у меня никаких ностальгических воспоминаний – Жанет со своими мужчинами и Бетти с Фредди вылечили меня от тоски по бывшей с-семье; donna e mobile[24] – это про таких, как я. А теперь я очень хотела вернуться к Боссу. Образ отца? Может быть, но меня не интересуют бредни психоаналитиков.
– Дайте-ка мне взглянуть на эту землечерпалку, пока вы не улетели, – сказал Жан, – вы же как дети малые в лесу, во что-нибудь да вляпаетесь.
Он поднял дверцу и забрался внутрь. Минут через пять вылез и сказал:
– Что ж, если хотите, можете лететь. Но сначала выслушайте меня. У него есть опознавательный транспондер. Наверняка есть и активный маяк, хотя я так и не сумел его отыскать. Его «шипстоун» сел до тридцати одного процента, так что о Квебеке забудьте. И еще. Он якобы герметичный, но выше двенадцати тысяч метров давление в салоне держать не будет. Но что хуже всего – на терминале постоянно вызывают лейтенанта Дики.
– Значит, не будем обращать внимания!
– Разумеется, Джордж. Но после суда над Ортегой в прошлом году в полицейские машины начали ставить заряды с дистанционными взрывателями. Я пытался найти эту штуку – думаю, я сумел бы ее отключить. Я ничего не нашел, но это вовсе не значит, что ее там нет.
Я пожала плечами.
– Жан, – сказала я, – я никогда не бегала от необходимого риска, но всегда старалась избежать риска другого сорта. Тем не менее нам все равно нужно избавиться от этой консервной банки – взлететь на нем и бросить его где-нибудь.
– Не суетись, Мардж. Летать – все-таки моя профессия. Что касается этого… Да! На нем стоит стандартный Эй-Джи-автопилот военного образца, так что мы можем его куда-нибудь отправить. Но куда? Может быть, на восток? Он разобьется, не долетев до Квебека, и… Это может навести их на мысль, что ты, Джордж, хотел сбежать на родину. А между тем ты преспокойно отсидишься в норе.
– Жан, мне все равно, потому что я не собираюсь отсиживаться ни в каких норах. Я согласился убраться отсюда только потому, что кому-то нужно позаботиться о Марджори.
– Скорее, это она будет о тебе заботиться – ты что, не видел, как она уложила Головастика?
– Видел. Но я не сказал, что ей нужна защита, я сказал, что ей может понадобиться помощь.
– Не вижу разницы.
– А я вижу, но не хочу спорить. Ну что, мы запустим уже эту штуку?
Я прервала их диалог, сказав:
– Жан, энергии в его «шипстоуне» хватит до южной границы с империей?
– Да. Но лететь тебе на нем опасно.
– Я не это имела в виду. Задай ему курс на юг на предельной высоте. Может быть, его собьют ваши пограничники, а может – со стороны империи. Возможно, ему удастся пересечь границу и он будет уничтожен дистанционным взрывателем… Или просто кончится энергия, и он разобьется, упав с максимальной высоты. Словом, в любом случае мы избавимся от него.
– Будет сделано! – Жан снова залез внутрь, поколдовал у приборной панели и, когда гравилет оторвался от земли, спрыгнул вниз с высоты трех или четырех метров.
– Все в порядке? – протягивая ему руку и помогая подняться, спросила я.
– Все отлично! Смотрите!
Полицейская машина быстро набирала высоту, разворачиваясь к югу. Неожиданно она вышла из тени и ослепительно засияла в лучах заходящего солнца, потом превратилась в крошечную точку и исчезла.
Мы снова сидели в кухне и обсуждали создавшееся положение, одновременно прислушиваясь к терминалу и потягивая коктейли, которые соорудил нам Жан.
– Послушай, Мардж, – говорил он, – не дергайся, посиди здесь, и, когда весь этот идиотизм закончится, ты сможешь спокойно вернуться домой. Если они вновь заявятся сюда, ты нырнешь в нору. Самое худшее – побудешь там какое-то время, а Джордж, как ему велела Бетти, напишет с тебя парочку ню. Ты согласен, Джордж?
– Это было бы замечательно.
– Ну так как, Мардж?
