Тогда девушка, которая любила монстров, а одного больше всех других, собрала свои вещи и перешла жить во Дворец Сказаний. Но это уже совсем другая история.
История заканчивается, и тогда Таваддуд становится Арселией, а Арселия – Таваддуд. Она окружена чем-то тёплым и твёрдым и удивляется, глядя на свои руки – более красивые, чем она помнит, надушенные и умащённые, покрытые затейливым красно-чёрным узором, украшенные золотыми кольцами. Таваддуд поднимает руки – руки Арселии – и ощупывает себя, словно слепая. Человек с тёмным лицом наблюдает за ними, но Таваддуд говорит себе, что беспокоиться не о чем: это друг, и он не причинит им зла.
«Когда-то давно я жила на острове, у самого моря. Я отлично распознавала узоры. Видела их в облаках и вывязывала в носках для своих внуков. Потом мои руки стали болеть и дрожать. Я не хотела становиться дряхлой и отказалась от своего разума. Тогда мне прислали загрузочную аппаратуру. Я попрощалась с Ангусом на его могиле. Сидя там, я проглотила таблетку и надела на голову холодную корону. Я надеялась, что встречусь с ним там, на другой стороне. Но боль в моих руках так и не прошла».
«Я скучаю без Алайль».
«Я помогала ей различать узоры в пустыне, в ветре и в диком коде. Мы находили сокровища. Там, под землёй, живут призраки, и их можно выкопать, если только знать, где искать. Нам нравилось летать. Мы забирались на снасти рух-кораблей. Нам кричали, чтобы мы спускались, но мы не обращали на это внимания. Посмотри, какими испуганными они выглядят там, внизу, – Веласкес и Зувейла, и все остальные. Они не видят огоньков под кожей пустыни, а мы видим, и мальчик тоже видит. Взгляни на огоньки!»
Таваддуд поднимает руки и прижимает ладони к глазам. Чем сильнее она надавливает, тем ярче становятся огоньки.
«Взгляни на них!»
«Устала. Болят руки. Совет. Встречи. Кассар хочет отказаться от огоньков, отдать их алмазным людям. Возможно, пришло время от них отказаться. Я слишком устала, чтобы ходить по пустыне. Раньше я никогда так не уставала. Я снова хочу уставать. Я хочу спать. Хочу видеть сны. Давай танцевать, пока я не устану? Я слышу музыку».
Она пытается подняться. Её ноги хотят танцевать.
«Её забрал Аксолотль».
От шока голову как будто стягивает жёсткой колючей проволокой. Таваддуд отчаянно старается сохранить сплетение, позволяет воспоминаниям Арселии окутать себя –
«Нет, просто раньше я не знала его имени. Но это был он, джинн из твоей истории. Аксолотль».
«Он был нами, а мы были им, и он сказал, что всё будет хорошо, что Алайль отправится в лучшее место, как думала я, сидя на могиле. Но я видела, как ею завладел дикий код. Насекомые из чёрных чернил. Они покрыли её всю. Аксолотль лгал. Истории всегда лгут».
«Я видела их в огоньках. Там был круг. Он хочет перепрыгнуть через квадрат. Он пытается, но безуспешно, снова пытается и опять не может этого сделать. Квадрат влюблён в круг и не хочет его отпускать. А круг ищет то, что потеряно».
«Я не помню».
«Я не видела. Она спрятала меня. Когда он пришёл, она убрала меня в тайник. Вокруг него в атаре сплошная стена. Я скучаю по Алайль. Я её карин. Она мой мухтасиб».
«Она должна была больше мне доверять. Она могла жить во мне. Она всегда брала меня с собой наблюдать за огоньками, а потом прятала меня. Она должна была больше мне доверять. А теперь её нет. Она оставила мне только одно».
«Я не могу тебе сказать».
