Премии «Еврокон», «Блуждающая звезда», «Галактика». Номинации на премию «Локус», Мемориальную премию Джона Кэмпбелла. Лучшая НФ-книга года по версии Kirkus Review и Library Journal. Жан ле Фламбер — постчеловек и преступник, взломщик разумов, самоуверенный трикстер. Его происхождение окутано тайной, но его подвиги известны во всей Солнечной системе. Спасенный из футуристической тюрьмы таинственной Миели и ее разумным космическим кораблем, Жан отправляется на Марс, в Движущийся город, где время — валюта, воспоминания — сокровища, а превращенная в луну сингулярность освещает ночь. Миели предоставила ему шанс вернуть себе свободу и силу прежнего «я» — в обмен на завершение ограбления, с которым он когда-то не справился. Им предстоит сумасшедшая увеселительная поездка по Солнечной системе будущего, миру повсеместной криптографии, обмена воспоминаний и расы сверхлюдей, возникших из гильдий MMORPG. Несмотря на все свои чудеса, этот мир все еще управляется человеческими мотивами — предательством, местью и ревностью. «Изобретательный, экзотический, со сложной умной интригой». — The Times «Трудно признать, но я думаю, что Райаниеми разбирается в "твердой" научной фантастике лучше меня». — Чарльз Стросс «Многие авторы убили бы за то, чтобы написать прозу хотя бы наполовину такую хорошую, как эта…» — The Financial Times «Цепляющие нарратив и герои… НФ-концепции до ужаса хороши». — Sci-Fi Now «Фонтан идей». — Interzone «"Квантовый вор", как и другие лучшие космические оперы этого века, это дом чудес, где положения мгновенно становятся традицией, а аргументы бросаются в глаза». — Джон Клют «Блестящий роман!» — Strange Horizins
Hannu Rajaniemi
The Quantum Thief
© И. Савельева, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2022
«…Наступает момент, когда за всем этим перестаешь видеть самого себя, — и тебе становится весьма грустно. Сейчас я испытываю те самые чувства, которые, должно быть, томили человека, потерявшего свою тень…»
Перед тем как воин-разум и я начинаем перестрелку, я пытаюсь завязать разговор.
— Как ты думаешь, все тюрьмы похожи одна на другую?
Я даже не знаю, слышит ли он меня. У него нет видимых органов слуха, только глаза — сотни человеческих глаз на концах стеблей, что растут из его тела, словно какие-то экзотические фрукты. Он парит по ту сторону от светящейся линии, разделяющей наши камеры. Огромный серебряный «Кольт», зажатый в похожем на ветку манипуляторе, мог бы показаться смешным, если бы не пристрелил меня уже четырнадцать тысяч раз.
— Тюрьмы похожи на аэропорты, когда-то существовавшие на Земле. Там никому не нравится. Там никто не живет. Мы просто проходим сквозь них.
У Тюрьмы сегодня стеклянные стены. Наверху сияет солнце, почти как настоящее, но бледнее. Вокруг меня во все стороны до бесконечности простираются миллионы камер со стеклянными стенами и стеклянными полами. Свет проходит сквозь прозрачные поверхности, и на полу появляются радужные пятна. Кроме них в камере ничего нет, и на мне тоже ничего нет: я нагой, словно только что появившийся на свет младенец, если не считать оружия в руке. Время от времени, когда удается добиться выигрыша, нам позволяют кое-что изменить. Воин-разум достиг успеха, и в его камере летают невесомые цветы, красные, фиолетовые и зеленые пузырьки, вырастающие из водяных шаров, словно его собственные карикатурные изображения. Самовлюбленный ублюдок.
— Если бы у нас имелись уборные, двери должны были бы открываться внутрь. Ничто никогда не меняется.
Ладно, желание поговорить у
Воин-разум медленно поднимает оружие. По стеблям его глаз проходит легкая дрожь. Жаль, что у него нет лица: влажный взгляд целого леса его глаз действует мне на нервы.
Ослепительная вспышка: черный зрачок его ствола извергает пламя. Мой указательный палец дергается. Дважды грохочет гром. И в мою голову вонзается пуля.
Невозможно привыкнуть к ощущению горячего металла, врывающегося в твой череп и выходящего через затылок. Все это имитировано до мельчайших деталей. Пылающий вихрь в голове, теплая струйка крови и мозга на плечах и спине, внезапный холод и наконец — темнота, когда все вокруг замирает. Архонты «Дилеммы» сделали так, чтобы мы все это почувствовали. Это познавательно.
И сама Тюрьма всецело посвящена воспитанию. И теория игр: обучает принятию рациональных решений. Если бы я был бессмертным разумом, как архонты, возможно, у меня и нашлось бы время для подобных вещей. И это вполне в духе Соборности — верховного органа, управляющего Внутренней Солнечной Системой — поставить архонтов во главе всех тюрем.
Мы раз за разом играем в одну и ту же игру, только в разных вариантах. Архетипическая игра, любимая экономистами и математиками. Порой это испытание на выдержку: мы на огромной скорости мчимся навстречу друг другу по бесконечной автостраде и решаем, стоит ли отвернуть в самый последний момент. Иногда мы становимся солдатами в окопах, и между нами лежит полоса ничейной земли. А время от времени они возвращают нас к основам и снова превращают в заключенных — старомодных заключенных на допросе у суровых следователей, где нам предстоит выбор между предательством и обетом молчания. Сегодняшний выбор — огнестрельное оружие. Что будет завтра, я даже не пытаюсь угадать.
Жизнь выдергивает меня из темноты, словно шарик на резинке. Я отчаянно моргаю, мысли путаются и рвутся. Каждый раз, когда мы возвращаемся, архонты немного изменяют нервную систему. Они уверены, что в конце концов каждый заключенный на оселке Дарвина дойдет до состояния сотрудника.
Если они выстрелят, а я нет, — это проигрыш. Если мы стреляем оба — боль незначительная. Если мы заключаем союз, — для нас обоих наступает Рождество. Вот только всегда находится причина, чтобы нажать на курок. Согласно теории, бесконечно повторяющиеся встречи должны выработать склонность к сотрудничеству.
