Таваддуд выравнивает ковёр и направляет его в образовавшуюся расщелину. Они проносятся мимо гигантских рухов. Ковёр раскачивается на ветру, поднятом прозрачными крыльями птиц, отчаянно пытающихся вырваться на свободу. Наконец они вылетают на открытое пространство, а вслед им несутся гневные крики муталибунов.
Таваддуд разворачивает ковёр. Арселия и Быстрые остались значительно ниже: металлическая птица блестит в сумраке квартала Тени у основания Осколка. Сердце Таваддуд бьётся так сильно, что готово выскочить из груди.
– Они направляются к Кушу и Мисру, – говорит она, показывая на напоминающие пчелиные ульи города-паразиты неподалёку от рынка гоголов. Маленький народец вьётся над ними так плотно, что их стаи кажутся твёрдыми. – Там нам их не поймать.
Таваддуд снимает кольцо джинна и бросает его Сумангуру.
– Что вы делаете?
– Мы не успеем их догнать, – произносит она. – Вы будете вести ковёр, а я попробую кое-что другое.
Ковёр, лишившись управления, резко виляет, но уже через мгновение гогол, крепко зажмурившись, выравнивает ход.
Таваддуд возится со своим бими, стараясь не обращать внимания на ветер и тот факт, что она почти на километровой высоте и её несут крошечные роботы размером с пылинку. Сплетение всегда оставляет следы, и суставы её рук всё ещё побаливают. Кроме того, на такой высоте атар невероятно ясен и чист, он унесет её мысли на огромное расстояние.
Боль острой иглой пронзает голову. Она перестаёт быть собой. Крылья болят.
– Ловите её, – шепчет Таваддуд Сумангуру.
Её собственный голос доносится откуда-то издалека. Призрачная игла вонзается в спину. Таваддуд старается не замечать этого и продолжает звать Арселию.
– Она приближается! – кричит Сумангуру.
Таваддуд открывает глаза. Они опустились, до земли осталось не больше сотни метров, под ковром проносятся белые крыши квартала Тени. Люди показывают на них пальцами и что-то кричат. Тень ковра и тень Арселии догоняют друг друга. Таваддуд поднимает голову. Золотая птица с белыми игрушечными солдатиками на спине отчаянно стремится им навстречу. Сумангуру выпрямляется во весь рост и уже протягивает к ней правую руку.
В толпе на крыше сверкает вспышка. Леденящий гром Анти-Имени.
Арселия вместе с Быстрыми разлетается фонтаном голубых искр.
Разрыв атар-связи отзывается в голове Таваддуд ударом молота. Ещё мгновение она ощущает фантомную боль в крыльях, которых у неё нет, а потом всё погружается в темноту.
Свет возвращается вместе с пульсирующей болью, прикосновением шершавых пальцев к щеке, удушливой жарой и гомоном толпы.
– Таваддуд? – окликает её Сумангуру. – Я прошу вас, откройте глаза.
Всё тело охватывает какое-то странное ощущение, как будто её опутывает лёгкая паутина. Таваддуд заставляет себя открыть глаза. Гогол Соборности сидит рядом с ней на корточках и проводит рукой по её телу, от его пальцев тянутся светящиеся щупальца, которые она видела в вольере для птиц.
– Не бойся, если верить ку-датчикам, у тебя ничего не сломано. Я не слишком хорошо справился с твоей игрушкой, но сумел приземлиться, прежде чем она разлетелась в пыль.
Он помогает ей сесть. Лицо Сумангуру в крови, мундир порван. Их обоих покрывает слой белого порошка – инертных фоглетов, оставшихся после распада утилитарного тумана ковра.
– Полагаю, для приземления можно было бы выбрать место получше, – замечает Сумангуру.
Усмешка на его покрытом шрамами лице выглядит неестественно, словно маска.
Они находятся на небольшой площади по соседству с рынками гоголов. Квартал представляет собой настоящий лабиринт торговых зон и тупиков. Дома из выбеленного камня на узких улочках качаются от тяжести общин Быстрых. Вокруг уже собралась небольшая толпа зевак: продавцы гоголов, ремесленники и лавочники.
– А вы… вы видели, откуда был сделан выстрел? – хрипит Таваддуд.
У неё пересохло в горле, руки и ноги всё ещё дрожат. Она пытается вызвать Кающихся, но кольца джиннов, выведенные из строя стрельбой из бараки, так же мертвы, как и ковёр. Внезапный страх заставляет её отыскать атар-очки и осмотреть Печати Сумангуру. Если не считать небольшого ослабления, произошедшего во дворце Алайль, они не повреждены, так же как и её собственные.
– Я был слишком занят тем, чтобы удержать ковёр в воздухе, – отвечает Сумангуру. – Кто бы это ни был, он явно обеспокоен информацией, которой владел карин. – Он внимательно смотрит на Таваддуд. – Об этом нам необходимо поговорить, но не здесь. – Он помогает ей встать на ноги. – Обопритесь на меня. Надо убраться отсюда, пока противник не решился на повторную попытку.
