Путь модернизации предполагает принципиально иной тип культурной образности и, соответственно, концептуальной фрактальности столицы. Столица предъявляет себя как открытое пространство настоящего, в котором хаотически прорастают неясные формы будущего. Такой столичный мегаполис использует историческую символику и сохранившиеся элементы прошлого, совершенно десакрализуя их, меняя их внутреннее содержание (храм совмещается с концертным залом, стадион превращается в торговый центр, старинный особняк – в фитнес-клуб и т. п.), свободно комбинируя их в разностилевых и разномерных пространственных и социокультурных коллажах (надстраивая галереи из стекла и бетона на классические портики и т. п.). Чаще всего такой стратегии придерживаются государства с ярко выраженной полиэтничностью населения. Смешение культур и народов в одном «плавильном котле» столичного мегаполиса делает допустимым и даже оправданным историко-культурный пространственный микс. Исторические объекты тогда не священные артефакты, не театральная бутафория, но одни из многих других предметов на витрине «социального гипермаркета». Они – элементы многоуровневого маркетинга, предметы потребления – визуального (как антикварная или псевдо-антикварная статуэтка) или физиологического (как сыр из гастронома, изготовленный по рецептам старинных мастеров).
Современные туристические практики породили целый класс «универсальных» сувениров, однако в наши дни иностранный гость все больше стремится увезти с собой «частичку» Регистана или Берлинской стены, бельгийское кружево или китайский шелковый платок, латиноамериканский чайничек для чая мате или вьетнамскую плетеную тарелочку – именно как вещественные репрезентанты национальной культуры и «алиби подлинности», материализованные паттерны концептуального фрактала национальных культур. Не стилизации и суррогаты, но вещи, имеющие – переносно и буквально – вкус другой культуры. Именно поэтому иностранец стремится выпить пива в Праге и Бонне, отведать черный шоколад в Брюсселе и попробовать сыра и красного вина в Париже и Риме, икры и водки в Москве, настоящие суши в Токио… Важно, чтобы эти частички культуры были не «музейными экспонатами» (как, скажем, мексиканское сомбреро или узбекская тюбетейка), а имели очевидный прагматический характер, вписывались в повседневную культуру, использовались в быту, а не пылились в шкафу на антресоли…
В древнегреческой философии существовало понятие квинтэссенции – пятого элемента после земли, воды, огня и воздуха. Квинтэссенция – это самая главная, самая тонкая и чистая сущность. В репрезентативных пространственных формах квинтэссенцией культуры народа является, в первую очередь, столица государства. Идея национальной культуры всегда зримо и незримо присутствует в столичном пространстве – возле современных небоскребов или на старинной центральной площади; именно знаковая система общего прошлого, настоящего и будущего, аксиологическая иерархия символов, которая видна каждому жителю и гостю столицы и в общем архитектурно-пространственном ансамбле главного города страны, и в отдельных его деталях, составляют концептуальный фрактал национальной культуры. Именно фрактальная целостность столицы, концептуальное самоподобие ее фрактальных паттернов дают возможность гостям города ощутить столицу не как витрину символического гипермаркета, но как квинтэссенцию культурных смыслов, необыкновенное фрактально-символическое пространство, в котором представлены как единое целое все подлинные образцы национальной культуры.
Взаимодействие столицы и регионов чаще всего рассматривается в ракурсе государственно-политических или социально-экономических проблем. Однако одним из наиболее важных аспектов такого взаимодействия являются культурные, в том числе идеологические, символические основания, которые могут быть осмыслены в терминах философии культуры и концепции фрактальности.
Очевидно, что столица как фрактальное образование «вложена» в структуру более высокого порядка – общегосударственный социокультурный фрактал. Одну из главных ролей в этом процессе играют фрактальные связи «столица – регионы». В столицах с многовековой историей такие связи формируются по большей мере спонтанно и постепенно, но оказывают значительное влияние на состояние социокультурного пространства столичного города.
