Как известно, этимология слова «библиотека» связана с греческим производным от «вместилища книг». На уровне плана содержания это значение присуще лексемам всех языков, соответствующих понятию «библиотека». Таким образом, фрактальные смыслы библиотеки возникают с самого начала – из проксемических отношений книгохранилища как совокупности физически помещенных в него книг и отдельных текстов разного генезиса. В физическом пространстве библиотеки формируется ее внутренняя геометрическая фрак-тальность, в которой тематические залы, стеллажи, полки и книги составляют соответствующие нисходящие уровни воспроизводства библиотечного фрактала того или иного семантического типа. Такого рода геометрическая фрактальность присутствует в философско-художественных описаниях библиотеки в рассказе Х. Л. Борхеса «Вавилонская библиотека» и в романе У. Эко «Имя розы».
Примечательно, что архитектура библиотек эпохи постпостмодерна тяготеет к физической артикуляции ее фрактально-сти. Так, часть здания публичной библиотеки города Канзас (США) выполнена в виде огромной книжной полки с семиметровыми «книгами». В Новосибирске планируют построить библиотеку в виде стопки книг, а для Стокгольмской Общественной библиотеки предложен проект огромной «бесконечной» стены, созданной из многоярусной галереи книг и системы зеркал (архитектор Оливье Чарльз (Olivier Charles)). В небольшом нидерландском городке Spijkenissse должна появиться библиотечная «Книжная гора» – прозрачное пирамидоподобное здание (заметим, что и гора, и пирамида представляют собой фрактальные формы). Для Чешской национальной библиотеки разработано уже абсолютно фрактальное пространственное и концептуальное решение (швейцарская архитектурная студия NAU) со сложными архитектурными формами, с интерьерными и экстерьерными стохастическими рекурсиями – отсылками к чешской истории.
С другой стороны, библиотека как совокупность знаний некоторого сообщества и всей цивилизации в целом представляет собой концептуальный фрактал научно-художественной картины мира, локальные библиотеки в этом случае являются ее концептуальными предфракталами. При этом любая книга тоже фрактальна – и не только потому, что она концептуальный фрактал культуры, конкретной истории и самого автора, не только потому, что ее сюжет может содержать внутренние фрактальные паттерны (например, «вложенные рассказы»), но потому, что сама структура книги с названием, аннотацией, оглавлением (названием глав) и абреже (резюме глав) с самого начала формируется как стохастический геометрический и концептуальный фрактал. Концептуальная фрак-тальность библиотеки наглядно представлена на картине канадского художника Роба Гонсалвеса (R. Gonsalves) «Written Worlds».
Странные петли обратной связи «Человек – библиотека – человек»:
Не случайно также, что в XX веке появился ряд как осуществленных, так и реализованных только на бумаге проектов библиотек, которые проксемически репрезентируют не только фрактальные отношения «человек – мысль – книга – библиотека», но так называемую «странную петлю» обратной связи. Речь идет о библиотеках, размещенных в «человеческой голове»: например, согласно проекту Дворца Советов в Москве предполагалось разместить библиотеку и государственный архив в голове скульптуры Ленина, венчавшей небоскреб (арх. Б. М. Иофан, 1931–1937 гг.), действующая библиотека Луи Нюсера в Ницце также расположена в квадратной «голове» («La Tête au Carré», букв. голова/ум в коробке, архитекторы Ив Байяр (Yves Bayard) и Франсис Шапю (Francis Chapus) по мотивам скульптуры Саши Сосно, 2002 г.).
Кроме того, в городе есть целый ряд вневременных и все-временных локусов, в которых происходит визуальное воспроизведение фрактальных паттернов культуры – и пространственных, и концептуальных. Во-первых, это театры и кинотеатры. Находясь физически и символически на территории городской культуры, сценические и экранные фрагменты реальности образуют стохастические социокультурные паттерны повседневной жизни или экстраординарной событийности, вложенные друг в друга и многократно отраженные в ментальных зеркалах драматургов, режиссеров, операторов и актеров. Другой, статичный опыт фрактального самовоспроизводства культуры, сочетающий в себе предметную данность культуры и ее визуальное восприятие, осуществляется в многочисленных городских музеях. Наиболее полные фрактальные копии культуры во всей диахронии ее материальных артефактов предоставляют исторические и краеведческие музеи. Тематические музеи и художественные галереи демонстрируют фрактальные срезы определенных подсистем культуры.
