Таким образом, можно говорить о том, что современной городской культуре, которая являет собой сложную многоуровневую систему материальных форм и символических смыслов, взаимодействующих по законам динамического хаоса, присущ особый фрактальный хронотоп. Городское пространство заполнено многочисленными фрактальными складками культурного времени, на их сгибах соединяется несоединимое. Именно в городе случаются постмодернистские встречи с бесконечными двойниками: здесь так просто пожать руку Марксу, Ленину, Сталину, Николаю II, разгуливающим, например, по Манежной площади в Москве. Возле соответствующих исторических зданий воспроизводятся персонифицированные фракталы локальной истории: швейцары, одетые по форме XVIII–XIX веков у дверей старинного отеля, Иван Грозный с супругой рядом с Государственным историческим музеем, Павел I у входа в Гатчинский дворец, Екатерина II на петербургской Дворцовой площади, стрельцы в Коломенском, древнеримские легионеры возле Колизея и т. д. и т. п. С ними можно сфотографироваться на память, смешав в семейном архиве подлинную историю с постмодернистской игрой в прошлое. Примечательно, что при этом не требуется никакого «единства времени и места»: «Петр I» весьма комфортно чувствует себя возле Храма Спаса на Крови (Санкт-Петербург), построенного его далеким потомком, а фотографироваться рядом с царем можно даже в шортах. На перекрестках классической культуры и потребительских практик (например, в супермаркете с говорящим названием «Перекресток») можно получить автограф у «Александра Сергеевича Пушкина» на только что купленной книге стихов великого поэта.
При этом личностные черты исторических личностей задолго до «памятной» встречи вмещены в нашем сознании в простые постоянно воспроизводимые рекурсивные формы, по школьным учебникам и историческим фильмам мы помним их растиражированный облик как набор знаковых черт, жестов и атрибутов.
Очевидно, в современном мегаполисе образуется мультифрактальный хронотоп сложной концептуальной конфигурации, которая может быть описана не как разломы культуры, но как ее складки – в делезовском смысле.
Большой город насквозь пропитан движением, пронизан миллионами траекторий перемещений людей и машин, пересечениями улиц и линий жизни. Здесь наиболее сильно ощущается буквальность выражений «круговерть», «закрутиться», «на круги своя». Каждый день человек прокладывает свой путь по тем же самым улицам, двигаясь из дома на работу, а потом обратно. Иногда он немного отклоняется от привычного маршрута, например, если улицу перекрыли из-за ремонта дороги, или чтобы зайти в магазин, посидеть вечером с друзьями в кафе, посетить концерт или навестить родственников. В выходные он может сделать большой «круг», отправившись в другой конец города в гипермаркет. Возможно, он даже периодически покидает пределы города, уезжая на дачу или в командировку. Линии его передвижений образуют более или менее запутанный клубок траекторий, которые приблизительно повторяют друг друга, образуют вложенные круги, большие петли и маленькие узелки, но остаются в некоторых достаточно широких пределах пространств личной бытийности или миров жизненного опыта, как их называл социолог Альфред Шютц[148]. Воображаемое «картирование» индивидуальных маршрутов в пространстве городской повседневности дает довольно простые или весьма сложные графические картины, напоминающие странные аттракторы, описывающие поведение разного рода динамических систем.
Иными словами, каждый житель города изо дня в день своими физическими передвижениями по городу создает фрактальный рисунок динамического пространства своего жизненного мира. Его конфигурации детерминированы, с одной стороны, особенностями городской застройки и городской транспортной инфраструктуры, а с другой – индивидуальным стилем жизни каждого горожанина и его распорядком дня. Чем более гибкий график работы и выше личная мобильность человека, тем более сложным оказывается фрактальный узор его повседневного проживания городского пространства. Кроме того, целый ряд факторов, как внешних (погода, внеплановые поездки и т. п.), так и внутренних (спонтанные решения пойти в кино, заняться шоппингом, внезапная необходимость посетить врача и пр.), приводят к сильной алеаторности и стохастичности кинестетических паттернов повседневной жизни в большом городе.
