С другой стороны, в городе нередко происходят трансгрессии внешнего пространства во внутреннее. Одним из таких любопытных и неожиданных вторжений является «встроенный пейзаж», когда живописный ландшафт (цветущий сад, английский газон, речная пойма, лесопарковый массив и даже урбанистическая геометрия мегаполиса) за широкими панорамными окнами визуально включается в интерьер гостиной или спальни. Внутренний дворик – современное патио со стеклянной крышей, с явными реминисценциями внешних фасадов на «внутренних» стенах – наглядный пример того, как внешнее превращается во внутреннее.
Окна-симулякры:
Но главная роль в инверсии городских пространств, безусловно, принадлежит окнам – от маленьких квартирных окон до огромных коммерческих витрин.
Вообще городская культура – это изначально культура Окна. В городе окна квартир на первых этажах соблазняют своей доступностью мимолетному взгляду, даже окна на более высоких этажах притягивают зрителя из соседнего дома, придвинутого к ним порой почти вплотную. Город противится глухим стенам без окон и создает виртуальные окна, чтобы преодолеть непроницаемость таких стен.
Зеркальные окна, появившиеся в последние десятилетия XX века, закрыли эти бреши в обороне частного пространства, сделав его непроницаемым снаружи. Огромные многогранные – выпуклые и вогнутые – зеркальные стены многократными взаимными отражениями сюрреалистически деформировали внешнюю геометрию городских зданий и улиц и одновременно развернули фрактальные узоры городских плоскостей, включая разбитое городскими вертикалями небо. Причудливо изогнутые здания, башни, колокольни опрокидываются друг на друга, небо с облаками падает вниз, улицы превращаются в площади. И в этом королевстве фрактальных зеркал прохожего постоянно сопровождает его зеркальный двойник, порой возникает сразу несколько таких «потусторонних» близнецов, которые рекурсивной цепочкой движутся параллельным курсом. Огромные окна-зеркала вновь и вновь играют с пространством, словно выворачивая его наизнанку, намекая то на прихожую, то на парикмахерскую.
Горожанин, словно снятый телекамерами «Большого Брата», становится главным героем и зрителем собственного реалити-шоу. Про огромное количество «эпизодических ролей» в документальных видеофильмах, полученных уличными камерами слежения, он даже и не задумывается.
А еще в городе существует особая категория окон, созданных специально для того, чтобы на них смотрели. Это ярко освещенные
Ресторанные витрины – в большинстве своем следуют классическим принципам «дома-музея», в котором «сохранена обстановка и подлинные предметы интерьера…». В более амбициозных витринах модных бутиков сооружаются броские инсталляции, отличающиеся авангардной философией и постмодернистской практикой смешивания несовместимого: например, женских туфель, деревянных лоханок и гроздей винограда и т. п. Сегодня витринные миры – это не только фрактальные паттерны материальной культуры третьего тысячелетия, но и фрактальные отражения ментальной и художественной картины мира современного мегаполиса.
Более того, городская культура, основанная на оппозиции открытого и замкнутого и проецирующая в свое пространство образы электронных СМИ в качестве социокультурных образцов, сама провоцирует развлекательную практику подглядывания в чужое пространство. Телепроект «За стеклом», например, был не только виртуальным для зрителя, но и открытым в реальном пространстве гостиницы «Москва». Нескончаемые толпы любопытных добропорядочных граждан с женами и детьми, несмотря на морозную погоду, платили деньги и шли поглазеть на чужую приватность по ту сторону окна.
