Франчиска почти не слышала его. Когда кончили рассматривать фотографии, Рэтяну вновь наполнил бокалы и принялся рассказывать о своих путешествиях, которые он совершил до войны по Франции и Греции. По Франции он путешествовал почти два года, и рассказы об этом, следовавшие один за другим, перемежавшиеся французскими выражениями, были очень живыми, часто весьма тонкими, с неожиданными блестками несколько стилизованного юмора.
Потом Килиан заинтересовался сортом вина, которое они пили. Рэтяну подробно рассказал ему о виноградниках, где растет соответствующий сорт винограда, о том, как его давят, и наконец поведал и историю этого сорта вина. На мимолетный вопрос Франчиски, которая вновь открыла альбом и продолжала разговор, углубившись в поток серых овальных фотографий, о том, как изготовляется коньяк, Рэтяну пустился в подробное объяснение. Он не только описал вообще способ приготовления коньяка из специально выдерживаемых вин, но и перечислил все наиболее известные марки, европейские и американские, привел различные рецепты их изготовления, указывая порой на такие тонкости, которые являются секретом, известным лишь немногим. Потом, как бы продолжая развивать эту мысль, он вновь вернулся к Франции, к описанию бордоских виноградников и вин и целых полчаса говорил о продукции этого района, об основных сортах и разновидностях винограда, об их родстве с другими сортами, растущими в Венгрии и Румынии, со знанием дела рассказывал о компаниях, производящих вино и другие напитки, и наконец принес французские книги с картами, на которых показал своим гостям зоны распространения различных сортов винограда, места, где находятся наиболее значительные подвалы и дегустационные центры. Это были карты очень мелкого масштаба, на которых было последовательно отмечено распространение различных видов продукции в районах Бордо. Короче говоря, Рэтяну поразил своих гостей эрудицией в виноградарстве и особенно тонким знанием французских вин. Килиан, поначалу весьма равнодушно слушавший рассказ Рэтяну, в конце концов был поражен широтою познаний Рэтяну в этой области. Он даже стал задавать различные вопросы, на которые Рэтяну отвечал точно и со знанием дела, как специалист высшей марки, и даже предлагал взять почитать специальные французские журналы, которые лежали на нижних полках стеллажей, связанные толстыми веревками в большие пачки.
— А для кого горит эта лампадка? — спросила Франчиска, которой наскучили разговоры мужчин о винах, кивнув головой на лампаду в самом дальнем углу комнаты, висевшую под старинной, темной, почти черной иконой. — Это в память о ком-нибудь усопшем?
— Нет! — ответил Рэтяну и встал.
Это была обычная лампадка из толстого прозрачного красного стекла, заправленная деревянным маслом. Из нее поднимался тонкий высокий язычок пламени, отбрасывавший вокруг темноватый пурпурный ореол, похожий на нимб.
— Вы верите в бога? — спросила Франчиска Рэтяну, который продолжал стоять боком к ней и смотреть вниз на улицу через окно с грязными белыми переплетами, попыхивая сигаретой.
— Да, — ответил он медленно и глухо, но потом вдруг живо повернулся к ней и отчетливо и быстро проговорил: — Да, конечно! Я верю!
— Как это возможно? — изумилась Франчиска и одним движением поднялась с кресла. — Верить в бога, в святую троицу, чудо превращения хлеба и вина, в страдания и тому подобное!
— Да, — Рэтяну натянуто улыбался, но говорил вполне серьезно, — я верю в бога, верю в святое причастие, то есть верю в крестный путь и воскресение Христа, верю в святую троицу.
— Как? — продолжала удивленная Франчиска, настолько удивленная, что не могла сдержать чуть-чуть пренебрежительной улыбки, которую заметил Рэтяну и слегка нахмурился. — Вы верите в создание первого человека с помощью божественной силы, в его изгнание из рая, в первородный грех?
— Да, — сухо подтвердил Рэтяну, — я верю в божественное происхождение человека.
— Хорошо, но ведь вы тонко чувствующий, умный, культурный человек… — с жаром заговорила Франчиска и вдруг в растерянности замолчала, не зная, что еще сказать, и с изумлением посмотрела на Килиана, ожидая от него помощи.
Но тот, как обычно, молчал и внимательно глядел на Рэтяну.
— Это не исключает веры! Я бы даже сказал, что укрепляет ее! Вы еще слишком молоды, барышня, извините меня. Я весьма многоопытный человек, и это очень помогает мне. В наш век только те, кто имеют большой и глубокий опыт, могут достигнуть истинной веры, только весьма немногие могут стать глубоко религиозными людьми!
В течение нескольких минут Франчиска молча смотрела на Рэтяну, стоявшего перед ней и глядевшего на нее спокойно, сурово и даже несколько торжественно. Обмениваясь этими взглядами в полном молчании, Франчиска не могла удержаться и рассмеялась удивленным детским смехом, который тут же постаралась подавить.
Наступила довольно напряженная тишина. Килиан, видя замешательство хозяина и желая перевести разговор на другую тему, обратился к Рэтяну:
— А вы были женаты?
