— Ты думаешь, что я веду себя бестактно?
Килиан не ответил и только виновато улыбнулся. Весь вечер он чувствовал себя подавленным необычным характером Франчиски.
— А теперь, — раздраженно заговорила Франчиска, — а теперь слушай меня внимательно и молчи, словно перед безрассудным ребенком, который не знает меры. Ты ничего не понял! Тебе все время кажется, что я обидела, оскорбила этого незнакомого старика, высказав ему в одной фразе два оскорбления, не так ли? И особенно потому, что высказано это незнакомому, который гораздо старше меня!
Франчиска бросила быстрый взгляд на старика и заметила, что он явно нервничает и порывается встать. Она взяла его за руку, которую он держал на столе, и сжала ее. Старик испуганно взглянул на девушку и, побледнев, отвернулся. Килиан заметил, что у него на виске сильно и нервно пульсирует жилка. Франчиска медленно отняла свою руку и засмеялась.
— Это ты лишен такта, Килиан! Он хотел уйти не из-за того, что я говорила таким тоном, а потому, что чувствует себя виноватым передо мной! Более того, — повысила она голос, испытывая какой-то необыкновенный подъем, — он хотел уйти потому, что ему непереносимо видеть нас вдвоем, потому что он страдает каждый раз, когда я касаюсь тебя. Я поняла это с самого начала, хотя вовсе не знаю его и ни разу в жизни не видела.
Отсутствующий взгляд Килиана уперся в стол. Франчиска, заметив это, вновь тихо начала смеяться.
— Не понимаю, — заговорил старик, выпив рюмку одним глотком, — вы хотите внушить мысль, что… то есть я в некотором роде…
Франчиска слушала его улыбаясь, с тем же небрежным вниманием и усталой снисходительностью, с какой она разговаривала и с официанткой Эмилией. И это-то заставило старичка смутиться и замолчать.
— Так какую же мысль хочу я внушить? — спросила Франчиска, видя, что тот в нерешительности замялся, и понукая его, как ребенка. — Что я хотела сказать? Вы очень умный человек, это я заметила по тому, как вы реагировали на некоторые мои слова, но я не знаю, есть ли у вас к тому же и смелость! Да, да, — заговорила она быстро, не давая возможности старичку вставить слово, — извините, что я хотела вас испытать. Я уверена, что вы благородный и отважный человек. Так вот, я хочу сказать то, что сказали бы вы, не прерви я вас. Вы хотели сказать, что я внушаю мысль, будто вы все то время, пока мы вместе сидим за столом, хотя и никогда не видели друг друга до сих пор, непрерывно страдали и ревновали к этому человеку, — тут Франчиска указала на Килиана, — которого считаете моим приятелем!
Франчиска пристально посмотрела на старичка, который вновь рассмеялся своим легким металлическим смешком. Глаза ее расширились, заблестели, она вновь порывисто схватила его за плечо и заговорила:
— Вы особый человек! Вы смелый и благородный! Я бы тоже засмеялась сейчас, как и вы, от радости, что наконец-то, хотя бы на мгновение, мы понимаем друг друга, но я боюсь, что именно сейчас вы поймете неправильно мой смех, и, кто его знает, может быть, какая-нибудь неверная нота или даже линия моих губ вдруг рассердит вас! Знайте, что я на вас совсем не сержусь. То, как вы себя вели, было вполне естественно!
— Естественно? — переспросил старик, все еще смеясь и бросая взгляд на Килиана. — Да, да, естественно, конечно, естественно! — вновь рассмеялся он.
У Франчиски посветлело лицо, и она тоже дружелюбно рассмеялась ему в ответ.
— Вы исключительный человек! — заговорил старик, все время улыбаясь. — Поэтому-то и естественно то, как я себя вел! Вы должны знать, — обернулся он к Килиану, — что ваша невеста — такая девушка… Поздравляю вас от всей души!
— Да, — подтвердил сурово, почти мрачно Килиан, — она девушка, лишенная всяких предрассудков.
— Нет, нет, — живо возразил старик. — Гораздо больше, гораздо больше! В первую очередь, — тут лицо его вытянулось, стало суровым, и он поднял указательный палец с желтым от никотина ногтем, — она необыкновенно чистая девушка, необыкновенно светлая, она почти ангел! Она чиста и прозрачна, как голубой воздух на вершине самых высоких гор, она, можно сказать… да, да, почти ангел! Прошу вас, извините меня! — И он склонился, чтобы поцеловать руку Франчиске.
Та усмехнулась, но руки не отняла, Килиан же улыбался, не понимая, что здесь происходит.
— Вы не подумайте, что я пьян, — сказал старик, усаживаясь на место. — Мне было бы больно, если бы вы так подумали! Если бы я и был пьян, то этот миг… впрочем, извините меня, я не буду вас беспокоить! — И он вновь повернулся боком к Франчиске, устремив, как и прежде, недовольный взгляд куда-то в зал.
