Но как только к столу подошла Эмилия, чтобы убрать прибор Митру, который с блестящими глазами, оживленно рассказывал о дорожном происшествии, когда несколько пассажиров около Сигишоары, чтобы не платить за проезд, выпрыгнули из кузова и двое из них довольно сильно ушиблись, — как только официантка оказалась рядом с экспедитором, лицо его вдруг приобрело суровое и сосредоточенное выражение. Эмилия, хотя и казалась безразличной и занятой своим делом, тоже была вся в напряжении, подобно гибкому хищнику, который, весь дрожа, ждет в засаде среди тростников, когда же появится добыча. Пока Эмилия убирала тарелки и сметала крошки, толстяк, которого звали Комша, не сделал ни одного движения, когда же она ушла, он окликнул ее. Эмилия вернулась, Комша сделал ей знак подойти поближе и что-то прошептал на ухо, после чего она на несколько секунд застыла неподвижно с выражением изумления и страха на лице. Франчиска, видевшая всю эту сцену, была заинтригована. Эмилия выпрямилась, но почему-то осталась стоять возле Комши, едва заметно дрожа. Франчиска не видела этой дрожи, но каким-то шестым чувством, присущим женщинам, догадалась, что с Эмилией произошло что-то странное и неприятное. Но ощущение это было настолько слабым, что она ни на минуту не поверила своей интуиции и улыбнулась, стремясь перехватить взгляд Эмилии, чтобы убедиться в том, что та так же спокойна и уравновешенна, как и казалась с виду. Но Эмилия не глядела в ее сторону. Тогда Франчиска перевела взгляд на Комшу и, к своему удивлению, вновь увидела ту улыбку, которая так заинтриговала ее. Во всей фигуре Комши было что-то неприятное. Комша принадлежал к той категории людей, которые вызывают у всех, с кем им приходится сталкиваться, сравнение с животными. И эти ассоциации бывают настолько сильными, что заставляют даже смущаться. Так довольно часто встречаются люди-лисы, люди-львы, люди-жирафы, люди-мыши, люди-кроты, люди-лошади, люди-птицы. Эти подобия встречаются как среди мужчин, так и среди женщин, хотя среди женщин они встречаются чаще и более ярко выражены. Вполне понятно, что это сходство носит случайный, чисто внешний характер и никак не определяет морального облика человека, и тот, кто делает выводы на основе подобных аналогий, пытаясь вывести из какой-либо басни характер человека, делает это на собственный страх и риск. Подобное несоответствие между животно-физическим обликом (если есть такое выражение) и внутренним, моральным обликом было и у Комши. Это был человек низенького роста, толстый, как бы весь составленный из розовых полушарий, с большой, немного непропорциональной головой, маленькими бегающими глазками, крохотным носом-пуговкой, широким ртом, желтыми зубами и большими, как бы расплюснутыми ушами. Самым неприятным на его лице были щеки и нос, окрашенные неведомо почему, может быть, согласно законам природной мимикрии, во все оттенки лилового цвета. Таким образом, принимая во внимание только его телосложение и особенно форму головы, само собой напрашивалось сравнение с каким-то неприятным, ленивым животным вроде свиньи, тапира или чего-нибудь подобного. Но кто поспешил бы сделать из этого внешнего сходства заключение о его характере, тот бы сильно ошибся. Комша был человеком холодным, с большим самообладанием и тонким чувством юмора.
В тот момент, когда Франчиска вновь заметила на его лице слабую и какую-то особенно ласковую улыбку, которая поразила ее своим несоответствием его отталкивающему виду и действительно никак не вязалась с его жестким энергичным характером, в тот момент Комша тихо опустил руку под стол и теперь медленно, мучительно медленно поднимал ее, скользя по левой ноге Эмилии. Он едва касался белой горячей кожи, но Эмилия дрожала всем телом, завороженная страхом, беспокойством и этой ангельской, предательской улыбкой, которая все шире и шире расплывалась по лицу Комши. Это был единственный видимый признак того, что происходило под столом, поскольку внутренняя дрожь и тревога Эмилии никак не отражались на ее бесстрастном, может быть, чуть-чуть хмуром лице. Для Комши эта улыбка была действительно предательской, нежелательной, хотя он сам этого не сознавал, но Франчиска видела только это медленное движение губ и глаз, одну улыбку, которой природа, желая скрыть подлинный характер Комши, наделила его как маской, дав ему в моменты грехопадения вместо циничного хохота фавна невинную, слабую, словно лепесток, улыбку.
