Тот факт, что Эмилия, красавица Эмилия, которая смущалась и краснела от чистой ласки Франчиски, терпела теперь страшнейшее унижение от незнакомого человека, был для нее самой чем-то поразительным, неожиданным, парализующим. В какой-то момент она действительно поддалась жадности и взяла необычайно большие чаевые, но не это удерживало ее теперь у стула Комши, не из-за этого она позволяла трогать себя маленькой, полной, дрожащей руке. Любому, кто только попытался бы сделать нечто подобное, она швырнула бы деньги в лицо. Она действительно получила деньги после того, как Комша погладил ее, но тогда она восприняла эту ласку с полным равнодушием, как красивая женщина, работающая в закусочной, с которой каждый день десятки мужчин, пьяных и трезвых, пытаются заигрывать. Сначала, после первого прикосновения Комши, которое она восприняла равнодушно, даже с некоторым отвращением, Эмилия не почувствовала хищника, который на нее посягает. Пока она убирала посуду после шофера, кончившего есть позднее всех, Комша выглядел таким равнодушным, почти совершенно бесстрастным. Но когда он тут же позвал ее назад и прошептал ей на ухо слова, которые она ни за что и повторить бы не решилась, Эмилия окончательно смешалась и застыла в неподвижности. Потом он стал гладить ее, нежно и виновато улыбаясь, как улыбался бы провинившийся ангел, а она растерянно подчинялась ему, напуганная не тем, что он сказал ей, и не тем, что касался ее, а больше всего тем, как она сама реагировала на это, вернее, тем, что она никак не реагировала. Тело, нервы уже не слушались ее, а странным образом подчинялись этому низенькому, толстому, чужому человеку, признавая его своим хозяином. Эмилия словно зачарованная падала куда-то в бездну, увлекаемая лаской маленькой мягкой руки, и ей было страшно.
Наконец Эмилия оторвалась от этой теплой неверной руки, которая округлым движением коснулась ее колена и стала обвиваться вокруг него, словно змея. Она быстро сбежала вниз по деревянным ступенькам и торопливо прошла между столиков. А Комша даже не пошевелился, чувствуя себя хозяином этого красивого тела, которое столь неожиданно возникло перед ним. Даже улыбка не сразу исчезла с его лица, продолжая интриговать Франчиску, которая была весьма далека от того, чтобы разгадать ее. Эмилия вскоре опять подошла к столику, потому что Килиан заказал бутылку вина, желая угостить шоферов. Франчиска воспользовалась случаем, чтобы выпить стакан вина с Эмилией, как они и договаривались. Эмилия чокнулась, выпила вино, даже обменялась кое-какими фразами с Франчиской и стариком, который отпустил несколько неудачных шуточек, но Франчиска как-то смутно ощутила, что официантка чем-то напугана. Несколько раз она пыталась перехватить ее взгляд, но глаза Эмилии смотрели холодно и равнодушно, когда же она попыталась взять ее за руку, то была поражена тем, как Эмилия резко отвергла эту попытку. Эмилия была так поглощена страхом, что стала как бы невменяемой, и Франчиска не могла понять, в чем дело. Примерно через полчаса Килиан и Франчиска поднялись, чтобы уходить. Официантка в это время рассчитывалась с клиентами. Они подождали ее около двери, сделав знак, чтобы она подошла к ним. Когда Эмилия приблизилась, Франчиска быстро погладила ее по щеке, и хотя Эмилия восприняла эту леску холодно, почти враждебно, Франчиска сдержала себя и дружелюбно и тепло пообещала прийти снова, чтобы повидаться с ней.
Было уже около полуночи. Не успели Килиан и Франчиска сделать несколько шагов по еще не остывшей мостовой, как их нагнал старичок, с которым они сидели вместе за столом. Хотя они долго сидели рядом и между ними произошел странный разговор, хотя потом они вели беседу со смертельно уставшими шоферами, которые и говорили и двигались с трудом, словно водолазы на большой глубине, только теперь старичок представился им: его звали Рэтяну. И поскольку он жил совсем близко, он пригласил их зайти на полчасика к нему, выпить чашку кофе.
Килиан чувствовал себя усталым и потому отказался: уже поздно, дома есть еще кое-какие дела, а Франчиска, задумавшись на минуту, вдруг в тот самый момент, когда на углу бульвара и улицы Брезойяну старичок стал церемонно откланиваться, взяла его под руку и, улыбаясь, заявила, что готова идти с господином Рэтяну хоть на край света и даже может подняться с ним на шестой этаж, чтобы выпить кофе, а Килиан волен делать то, что хочет, и если не желает идти с ними, может отправляться домой с той же хмурой физиономией, с какой он осмеливается гулять в этот час, когда небо прозрачно и кажется, что шелестит, словно фиолетовая вуаль…
