Ссылаясь на данные Цезаря, Отман излагает собственную версию развития Галлии (перенесенную потом в позднейшие издания «Франкогаллии»): «Рассказывают, что до прихода Цезаря в Галлию, там почти у всех народов имелись свободные государства и ни единого ничтожного государя»27. Мыслитель утверждал, что франки принадлежат к германцам, а потому имеют особое восприятие свободы и вольности; он не останавливается перед использованием недоказуемых и даже неверных положений. Примером такого подхода к интерпретации источников является, например, тезис о том, что «галлы во времена Цезаря являлись единственными, кто разговаривал на германском языке»28.
Стремление доказать читателю любой ценой свою правоту и, тем самым, достичь политической цели (противопоставить старые патриархальные, т. е. восходящие к временам Меровингов и унаследованные от германцев традиции новациям, привнесенным во французскую жизнь итальянцами, а потому несущим очевидное зло для общества), прослеживается уже в названии памфлета. Отман заявляет: «многие ответят тебе, что для всего французского королевства было гораздо больше пользы от гордых германцев, чем от италогаллов».
В данном контексте мыслитель впервые вводит термин «италогаллы», противопоставляя его «франкогаллам» — наименованию этноса, зародившемуся после появления в Галлии германцев-франков и имевшему определенные социально-политические традиции. Под «италогаллами» автор подразумевает итальянцев, обосновавшихся во Франции, а заодно и ту часть ее населения, что следует за иноземцами и подчиняется введенным ими порядкам (т. е. абсолютизму). Критикуя излишне активное участие чужеземцев в жизни страны, Отман не обходит вниманием нравственное состояние Франции XVI в., обличая падение нравов и общий моральный упадок. Всему виной, убежден мыслитель, италогаллы, что «сосут кровь и мозг из несчастного франкогалльского простого народа». Именно они «сумели изобрести все налоги и поборы, которыми с обнищавшего народа сдирают шкуру: габель, налоги, подати и общественные сборы. Все сконцентрировано в руках откупщиков-италогаллов». Отман выступает в качестве защитника интересов непривилегированных слоев населения и, прежде всего, их свободы, понимаемой как право на самостоятельный выбор правителя29. Как утверждает мыслитель, оно предоставлялось не всему народу: «некогда в древние времена у наших предков имелся совет, так что король провозглашался этим советом и правил не по наследственному праву, а благодаря избранию». Отман не пытался доказать, что электоральный принцип прихода государя к власти применим для всех стран, однако настаивал на необходимости его соблюдения во Франции. Утверждением традиций выборной монархии он объяснял укоренение на национальной почве Салического закона.
Сквозной темой, объединяющей «Франкогаллию» и памфлет, были рассуждения Отмана о Салическом законе, а также месте женщин в политической жизни. В этой связи мыслитель даже отметил, что «ничего нет в природе более противоестественного, чем мужчина, которого направляет разум женщины»30. И вновь для обоснования собственной позиции автор обращается к далекому прошлому, напоминая о первом применении Салического закона и приходе к власти династии Валуа. Данное событие французской истории утратило на родине Отмана политическую актуальность, однако для него оно было по-прежнему весьма значимым. Действие Салического закона и его благотворный эффект для укрепления национальной государственности расценивается мыслителем как убедительный аргумент в споре с оппонентами, главным образом, «защитниками итальянцев». Отман расширяет сферу применения закона, распространяя его также и на регентство и вновь заявляя о недопустимости управления страной женщинами. Очевидно, что объектом критического выпада была Екатерина Медици, олицетворявшая в глазах Отмана политику абсолютной монархии.
После выхода в свет «Ответа…» полемика вокруг «Франкогаллии» не только не прекратилась, но лишь разгорелась с новой силой. В защиту Матареля (и, прежде всего, его августейшей покровительницы) выступил молодой, но уже известный гуманист П. Массон. В своем стремлении убедить читателей в несостоятельности суждений Ф. Отмана он пошел даже дальше предыдущего автора (вместе с которым, вероятно, писал «Ответ…»). Грубый по форме и резкий по содержанию памфлет П. Массона был призван продемонстрировать уязвимость построений мыслителя. Появление очередного полемического текста заставил Ф. Отмана без промедления выступить с ответом «Ушной шприц для Папира Массона» (август 1575 г.). В памфлете он продолжил начатую в предшествующем сочинении литературную и политическую борьбу с «италогаллами» — правительством Генриха III и Екатерины Медичи.
