Также Сигиберт пишет в своей хронике под годом 987: «после смерти Людовика65, короля франков, последние хотели передать власть брату восемнадцатого короля Лотаря Карлу66, но пока Карл обращался к совету, Гуго узурпировал трон67»68 и т. д. Много свидетельств такого рода описывается и в сочинении Адо Вьеннского. Так, например, под годом 696 [мы читаем]: «после смерти короля Хлодвига в 686 году франки сделали его сына Хлотаря королем»69. А чуть далее он пишет: «Хлотарь умер через четыре года царствования, и тогда франки избрали на его место его брата Теодориха70»71. Или же снова упоминается под годом 669: «франки поставили королем над собой некоего клирика под имени Даниил, после того как у него отросли волосы, и назвали его Хильпериком»72. Или же чуть ниже: «франки сделали Теодориха, сына Дагоберта, своим королем»73. О том же самом обычае нам сообщает и Оттон Фрейзингенский в тринадцатой главе шестой книги своей хроники: «по смерти Эда, короля франков, — пишет он, — Карл был избран королем по всеобщему желанию74»75. То же самое можно заметить и в добавлениях к Григорию Турскому в сто первой главе одиннадцатой книги: «после смерти короля Теодориха франки избрали королем его малолетнего сына Хлодвига76»77. И далее в сто шестой главе: «франки избрали королем некоего Хильперика78», чуть дальше можно прочесть в сто седьмой главе: «после его смерти они возвели на трон Теодориха79»80. И, наконец, в четвертой главе семнадцатой части своей хроники Готфрид Витербский записал: «Пипин благодаря папе Захарии81 по выбору франков стал франкским королем, Хильдериха82 же ленивого короля франки отправили в монастырь»83. Я полагаю, что достаточно явно показано этими свидетельствами и многими другими подобными им, что в древности королями франков становились по согласию и избранию народа, а не по праву наследования. Отсюда и взялся обычай, который наши предки использовали при коронации короля. Так, все что нами сказано, подтверждается сообщением Тацита о том, что канниненфаты, соседи или родичи франков, имели обычай возносить на щит того, кого они провозгласили королем и нести его на своих плечах84. Мы видим, что точно также поступали согласно обычаю и при восхождении на трон наших королей. Ведь они использовали ту же церемонию, поднимая на большой щит того, кого объявили королем голосованием и волеизъявлением народа, и, вознеся его на плечи, трижды обносили вокруг собравшегося народа, приветствуя его кликами. Об этом свидетельствует Григорий во второй книге, где он повествует об избрании короля Хлодвига: «они, услыхав об этом, стали рукоплескать и кричать от радости, вознесли его на щит и поставили его над собой королем его на щит»85. И далее в десятой главе седьмой книги (он рассказывает), когда повествует о Гундовальде: «Там Гундовальда подняли на щит и провозгласили королем. Но когда в третий раз его обносили по кругу, то, говорят, он упал, так что едва могли удержать на руках стоявшие вокруг люди»86.
Также и Эймон в шестой главе книги третьей своей хроники рассказывает: «Провозгласив Гундовальда, они согласно другому обычаю франков провозглашать королей, вознесли его на щит и трижды обнесли его вокруг собравшихся, однако, лишь только его понесли, щит вместе с королем внезапно обрушился на землю». Также и Адо Вьеннский в шестой книге и Сигиберт рассказывают: «с согласия франков по обычаю народа он был вознесен на щит и провозглашен королем». Известно, что именно от этого деяния происходит выражение, которое употребляется историками, когда они рассказывают об избрании королей, они охотно говорят, что он был поднят или вознесен на трон.
