И об этом случае составитель анналов Реймса35 под годом 920 сообщает нам следующее: «почти все графы Франции покинули короля Карла Простоватого в городе Суассоне, поскольку не пожелал расстаться со своим советником Аганоном36, [выходцем] из среднего сословия, которого он сделал могущественным»37. Далее во второй книге «Хроники» Регинон также сообщает под 838 годом: «Людовик был полностью отстранен от власти в государстве, а королевский титул по избранию франков был передан его сыну Людовику38»39. И далее [он записал] под годом 922: «Людовик был отрешен от власти своими собственными сторонниками, а королевский титул получил его сын Лотарь40 в соответствии с избранием франками»41. И далее хронист Реймса записал под годом 923: «так как силы Роберта42 день ото дня возрастали, то могущество Карла день ото дня уменьшалось»43. В конце концов он тайно удалился и переправился через Маас вместе с Аганоном.
Франки же избрали себе государем Роберта Старого и решили следовать за ним. Таким образом он короновался королем в Реймсе в церкви св. Ремигия при поддержке епископов и вельмож королевства. Тот же автор отметил под годом 923: «когда у франков прошел слух, будто Карл призвал себе на помощь норманнов, то они не пожелали оказаться (зажатыми) между силами Карла и норманнами у реки Изер. Но когда Карл бежал и переправился через Маас, то многие собрались для того, чтобы избрать себе королем Рудольфа. И тогда Рудольф, брат Ришара, был избран королем в городе Суассоне»44. О да, именно такова был прекрасная доблесть наших предков после того, как возникло королевство Франкогаллия, а ведь они в свою очередь восприняли ее от своих предков. Так, Гунибальд, наиболее древний из франкских писателей, как указывал Иоганн Тритемиус, поведал следующее, рассказывая о франках и их короле Гелене: «на четырнадцатый год его правления сикамбры собрались в Неопагуме, и все вместе низложили государя, поскольку полагали, что он ленив и бездеятелен. Они заставили его вернуться к частной жизни и избрали на его место его же младшего брата»45.
Да, совершенно ясно, что именно таков был установленный обычай, и когда Агафий46 рассказывает, будто в королевстве франков «дети наследуют власть отцов»47, то следует заметить, что либо указанный автор мало что знает о франках и их обычаях, потому что сам он — грек и чужестранец, либо его высказывание надлежит понять следующим образом: существовал обычай (как уже отмечалось выше), что сыновья королей, родившиеся и выросшие в бытность их отцов королями, имели преимущественное право при избрании королями. Родители же, влекомые надеждой к тому, чтобы их сыновья достигли высших благ и почестей, прилагали все старания для того, чтобы их сыновья были избраны королями.
Ведь совершенно невежественным и нелепым является утверждение, подобное тому, что высказал Дитрих Нимский48 в своем трактате «Об обычаях»: Карл Великий установил порядок, согласно которому франки должны были принимать как своих королей сыновей, наследующих своим отцам-государям. Выше уже было показано, что Карл Великий в своем завещании полностью и безукоризненно оберегал право народа франков избирать себе королей. Вот что писал по данному поводу Дитрих Нимский: «более того, Карл не только был королем франков, но и королевство досталось ему по наследству (и что же может быть глупее такого утверждения). Видя, что ему самому после того, как он стал императором, удалось значительно уменьшить их власть в собственных владениях в королевстве франков (как представляется, и это также глупо утверждать), он установил (такой порядок), что народ франков в определенной части королевства франков должен будет иметь королем отпрыска королевского рода, а тот получит королевство отца по наследственному праву и не станет признавать кого бы то ни было выше себя в земных делах ни путем принесения клятв в вассальной верности, ни каким-либо другим способом подчиняться потомкам императоров»49. Это — слова Дитриха Нимского, и уж если они и содержат истину, то подтверждают и тот факт, что до Карла Великого королевство Франкогаллия не являлось наследственным, но передавалось согласно избранию народа.
Однако, мне представляется, что суждение, высказанное Дитрихом Нимским, должно бы приниматься во внимание при обсуждении некоторыми учеными законоведами, когда они решают вопрос «считал ли король франков императора или кого-нибудь еще выше себя» (о чем говорится в «Декреталиях», а также у Вальда в «Consilia», у Наблюдателя (в параграфе относительно оммажей трактата о феодах), а также у Ги Папа (двадцать третий вопрос З)50.
