Ключ к Франции – patrimoine, что по-русски неуклюже и скучно называется «культурным наследием». В России от наследия (обычный эпитет – «тяжелого») всегда пытались избавиться, во Франции история любима. Я другой такой страны не знаю, где от палеолита – последовательно, эпоха за эпохой – сохранилось бы все вплоть до завтрашнего дня. Ибо французы живут еще и завтрашним днем, они заботились об экологии уже тогда, когда она не была вконец испорчена. В России история – шифр, во Франции – язык, которым владеют свободно, как родным. И есть такой укромный уголок на юго-западе Франции, называемый административно Дордонью, а разговорно и исторически – Перигором, где история – долгожитель, ее свидетельства датируются не обычным для Франции периодом Римской империи, а 17-ю тысячами лет до н. э. Дордонь – название реки и департамента Аквитании, региона, в который входит Бордо, Серебряный берег, страна басков, это край, где хотелось бы родиться, жить, умереть и родиться снова.
Так хорошо сохраниться Перигору позволило его долгое существование в коконе: ни трасс, ни поездов. Но 12 сентября 1940 года произошло чрезвычайное событие. Четверо подростков слышали легенду о том, будто с холмов Ласко под долиной Везер идет подземный туннель к шато Монтиньяк, и там спрятан клад. Легенду знали многие, но никто идти туда не осмеливался, место слыло нехорошим: забрел раз осёл и пропал, люди тоже исчезали, считалось, что там «дыра дьявола», ведущая прямо в ад. Шла Вторая мировая война, ад царил повсюду, так что четверым смельчакам дыра дьявола показалась не такой уж и страшной. Зато если найти клад, можно разбогатеть и наесться досыта. Мальчишки нашли дыру, первой запустили собаку, сами полезли следом.
Золотых слитков там не было, но то, что они обнаружили, оказалось больше, чем кладом, – и для них, и для Перигора, и для всей Франции. Они обнаружили пещеры Ласко, ставшие мировой знаменитостью, пещеры с наскальными росписями, подобных которым на Земле не сохранилось. Своды пещер расписаны целиком – рисунки, в цвете, с использованием черной, красной и желтой красок (естественно, природных), расположены близко друг от друга или один внутри другого, и похожи на единую фреску. Изображены быки (огромные, самый большой – 5.50 метров длиной), олени, разномастные лошади, бизоны и загадочные знаки, которые до сих пор безуспешно пытаются расшифровать. Изображений людей нет, вернее, есть, но слишком условные, в то время как животные выписаны тщательно, иногда недорисованы, но с тягой к реализму, в них странно сочетается рука примитивиста, ребенка и примерного студента художественного училища.
Тысячи животных расположены будто с умыслом: маленькие лошадки внутри больших быков, быки черные, коровы красные, медведь в закутке, и другие хищники, типа рыси, запрятаны по углам, мотивы повторяются, и – ни единого изображения флоры, предметов быта или сцен охоты. Рисовали при свете, брали с собой каменные масляные лампы, их нашли в Ласко больше сотни. Предполагают, что искусство Ласко – магическое, и что эти пещеры были первыми храмами людей, уже мыслящих, но еще называемых кроманьонцами. В пещерах кроманьонцы не жили, только рисовали, а жили по-троглодитски в квартирах, выдолбленных в скале, долина Везер испещрена зияющими дырами этих пустующих жилищ, нависших над рекой Дордонь. Правда, троглодитов сменили homo constructors, и на отвесных скалах над Дордонью построили дома, а на вершинах – величественные замки. К ним присоединились homo electronics, и все провода – электричество и Интернет – проложили под землей. Потому что провода портят вид, а деньги туристов позволяют эту роскошь.
В 1963 году Ласко закрыли для посещений. С полутора тысяч людей, проходивших за день через пещеры, сыпались зеленые чертики – микробы, и живопись начала плесневеть. Но французы не были бы французами, если б просто заперли на ключ золотое пещерное дно. Они сделали муляж Ласко, один к одному, и назвали его Ласко-2. Его-то и можно сегодня посетить. Рядом с пещерами – парк доисторических животных, доживших до наших дней (лошадь Пржевальского, бизоны и старые, как мир, козлы) – для того, чтобы лучше вжиться в кроманьонскую действительность. Честно говоря, ностальгия по кроманьонскому прошлому меня не прошибла, но в средневековом городке возле Ласко, Монтиньяке, я исходила завистью. Почему теперь строят одних уродцев? Почему отказались от жемчужины зодчества – готики?
