Мы улыбаемся друг дружке, получаем удовольствие от легкости нашего общения, и груз в моем животе постепенно давит все меньше. Все будет хорошо, думаю я. Когда все это закончится, все будет хорошо.
Это чувство не покидает меня, пока я не сажусь в такси, чтобы ехать домой. Оказывается, Северин уже поджидает меня. Ощущение такое, как будто мне влепили пощечину. Или грубую оплеуху, чтобы я вернулась на землю. Я тотчас же прихожу в чувство.
Слава богу, я уже не прежняя наивная дурочка. Я не позволю обмануть себя во второй раз. Мне срочно требуется адвокат.
– В восемь часов, – настойчиво говорит в трубку Каро. – Знаю, тебе будет нелегко, но я не потерплю никаких отговорок, тем более в последний момент. Тем более что в «Бордерелло» не так-то просто получить столик. – Тон ее голоса представляет собой нарочитую смесь легкомысленной игривости и сочувствия. Но Каро не такая. Не в ее привычках сплетничать, сочувствовать и сострадать. Под видом искрящихся остроумием реплик обычно скрываются понукание и пинки.
– Разумеется, я приду, – спокойно отвечаю я. – Более того, с нетерпением жду этого дня. – На какой-то миг меня посещает мысль: а не появиться ли мне там под руку с любящим Адонисом? Вот только где его взять… Тем более за такое короткое время… Ладно, приду, хотя бы ради Лары и Тома. Фокус с Адонисом был бы слишком очевидным.
– Как здорово вновь собраться старой компанией, – бодро заявляет Каро. – Как в старые добрые времена. – Старые добрые времена. При этой мысли я вздрагиваю. Наверняка мои старые добрые времена и старые добрые времена Каро – это совершенно разные вещи. Пока я пытаюсь удалить из потенциального ответа иронию, она продолжает гнуть свою линию: – В последние дни я только об этом и говорю. А все виновато это расследование. Модан все никак не может угомониться и продолжает задавать вопросы… Кстати, ты его тоже видела?
– Мельком. Он зашел ко мне в понедельник, но я была слишком занята. Он провел у меня минут пять, не больше.
– А я совершила ошибку – уделила ему целых полчаса. Сама не знаю зачем. Он лишь пытался выяснить, кто с кем спал и спал ли кто с Северин.
– Уж точно не я, – легкомысленно говорю я. – Девушки меня никогда не интересовали. А тебя?
Каро смеется – похоже даже, что искренне.
– И меня тоже нет. В этом плане я жуткая буржуазная ханжа. Но если серьезно: если кто-то с ней все-таки спал, это многое меняет.
– Это почему же? – спрашиваю я как можно более равнодушным тоном. Что, если она действительно в курсе про Себа и Северин и пытается выяснить, что известно мне? Знает ли она, что я знаю, что она знает, что…
– Думаю, это создает мотив – преступление страсти или что-то в этом роде. Господи, я рассуждаю, как следователь по уголовным делам… – Она смеется. – Согласись, мало приятного в том, что посторонний человек вроде этого Модана копается в наших запутанных любовных отношениях, – говорит Каро и тут же меняет тему: – В любом случае до вечера. В восемь часов в «Бордерелло».
– Хорошо, до встречи.
Я кладу телефон. В голове вертятся ее слова «в наших запутанных любовных отношениях». Я была с Себом. Лара – с Томом. Кроме измены Себа, где здесь запутанность? Если задуматься, Каро вообще не была с кем-либо. Почему тогда она говорит о «наших любовных отношениях»? Я запускаю программу, с помощью которой начисляю зарплату Джулии и Полу. Увы, мои мысли витают где-то совершенно в другом месте. Я закрываю программу и снова хватаю телефон.
– Привет, Кейт, – голос Тома звучит не слишком приветливо.
– Я не вовремя? – Смотрю на часы. Без десяти три. – Черт, извини… И правда не вовремя. – Опционы зарубежных бирж обычно завершаются в три часа.
– Да. Могу я потом тебе перезвонить?
– Конечно.
Он отвечает не сразу.
– У тебя всё в порядке?
– Да, все нормально. Перезвони мне потом. – Мой голос неестественно бодр.
– Оʼкей.
