Презентация в «Стоклиз» проходит гладко. Пол – большой мастер по этой части: спокойный, обаятельный, умеющий расположить к себе аудиторию. Его стиль прекрасно дополняет мой собственный прямой подход. Каро была права: такой контракт было бы грешно терять. К тому моменту, когда мы обмениваемся рукопожатиями и прощаемся, я уверена: контракт наш. Пол ловит такси. Мы запрыгиваем в него и по дороге назад, в офис, оживленно обсуждаем подробности встречи.
– Хотел спросить у тебя одну вещь, – говорит Пол уже на тротуаре, пока я расплачиваюсь с таксистом. В его голосе мне слышится странная нотка. Я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на него. Его практически прозрачные брови насуплены над переносицей.
– Что такое? – Я поворачиваюсь назад к таксисту, чтобы взять сдачу.
– Марк Джефферс…
– Младший юрист из конторы Клиффорда Чэнса?
– Он самый. В общем, он спросил меня, являюсь ли я кандидатом на повышение…
Я растерянно смотрю на Пола и ничего не понимаю. Если он просит прибавки к жалованью, то это довольно странный подход. Такси отъезжает, и мы с ним остаемся стоять у входа в офис. Однако ни он, ни я не спешим сделать шаг к двери.
– … когда тебя арестуют.
– Что за фигня? – Я пытаюсь быстро соображать. Где, от кого Марк Джефферс услышал такое? И скольким еще он сообщил этот глупый слух? Ведь подобного рода «утка» может дорого обойтись нашей едва оперившейся фирме. Для рекрутинговой компании репутация, доброе имя ее работников, пожалуй, даже важнее, чем для других компаний. Ведь это ее главный и единственный актив.
Пол улыбается кислой улыбкой:
– То, что ты слышала. Он сказал, что ему известно из достоверных источников, что ты проходишь подозреваемой по делу об убийстве. Убийстве! Во Франции, если не ошибаюсь. – Он пристально смотрит на меня: – Будь это так, ты наверняка сказала бы мне, верно?
Я делаю глубокий вдох. Такие вещи требуют осторожности.
– Я не прохожу в качестве подозреваемой, – смело заявляю я. – Когда мы с друзьями десять лет назад отдыхали во Франции, пропала девушка с соседней фермы. Недавно ее тело нашлось.
– Нашлось?
– Было найдено. – Я снова вижу ее. Сваленные грудой кости, призрачно-белые в тусклом подземном свете. – В колодце, если быть точной, – добавляю я. Вернее, эта фраза срывается с моего языка сама.
– Господи, Кейт, и ты только сейчас говоришь мне об этом? – Похоже, в нем закипает праведный гнев. Я должна подавить его еще в зародыше.
– Прекрати, Пол. Это все ерунда. – Я делаю вид, что спешу, но на самом деле пытаюсь задушить в себе чувство вины. Мне стыдно за мое наплевательское отношение к смерти Северин. Однако я самоуверенно продолжаю: – Поскольку шестеро из нас видели ее живой последними, полиция решила допросить нас снова. Вот и всё. Уверяю тебя, никто не хочет меня арестовать, – говорю я, глядя ему прямо в глаза и пытаясь вложить в этот взгляд всю имеющуюся у меня силу внушения. Мне остается лишь уповать на то, что все из сказанного мной – правда.
– И все же зря ты мне не сказала. Не хватало нам пятна на нашем имени… Ты ведь знаешь, как люди обычно думают: нет дыма без огня.
– Чушь! У нас есть контракт с фирмой «Хафт и Вейл», а теперь и со «Стоклиз». Для клиентов такие вещи гораздо важнее. Вряд ли эти фирмы доверили бы поиск персонала рекрутинговому агентству, чья владелица подозревается в убийстве. Это всего лишь сплетни, которые будут забыты в ту минуту, когда какого-нибудь старшего партнера застукают за траханьем со своей секретаршей. –
Похоже, я почти убедила Пола. По крайней мере, его гнев остыл, хотя он по-прежнему дуется на меня.
– Если все это ерунда, почему ты не сказала мне об этом раньше?
Может, он в чем-то прав? Мы с ним партнеры по бизнесу. Мы каждый рабочий день видим друг друга. Может, мне и вправду следовало бы его предупредить? Тем более если молчание способно негативно отразиться на нашем бизнесе. Но ведь мне и в голову не могло прийти… И вообще, откуда Джефферсу это известно? Наши имена никогда не попадали в газеты – за исключением родителей Тео как владельцев этой злосчастной фермы.
– Потому… – Я делаю еще один глубокий вдох и на этот раз говорю ему чистую правду: – Потому что мне не нравится говорить на эту тему. Это была знакомая парня, в чьем доме мы отдыхали. Мы практически всю неделю общались с ней, а затем она… – Я умолкаю. – Извини, наверное, мне действительно следовало поставить тебя в известность.
Но, если честно, мне в голову не приходило обсуждать это с кем-либо. Интересно, со сколькими людьми говорила об этом Лара? А Себ? Том? Каро?
– Понятно, – вздыхает Пол. Похоже, ему и в голову не приходило, что мне может быть больно. – Извини. Это действительно ужасно.
Он неловко кладет руку мне на плечо. Я в ответ на его жест слабо улыбаюсь ему. По натуре я одиночка. Мне комфортнее всего, когда я одна, но до меня впервые доходит, что в офисе, где работают три человека, работают каждый день и почти всякий раз допоздна, это означает, что я навязываю свое одиночество и Полу тоже, хотя это чуждо его натуре. Наверное, мне следует быть более общительной и с ним, и с Джулией.
