На палубе не было ни души, все словно вымерло, только на самом верху мачты горел сигнальный огонек да по временам, когда корабль задевал бортом о бакен, к которому был пришвартован, слышался тихий мерный скрип. Звук этот тоскливо и мрачно разносился над водой, и казалось, что люди давно оставили корабль и он стоит здесь уже много лет, всеми забытый и заброшенный. Но вот, одновременно со скрипом, из залива прилетел легкий бриз. Француз насторожился, поднял голову, взглянул на город и, нахмурившись, повернулся лицом к ветру.
--Что случилось? -- спросила Дона, почувствовав внезапную угрозу.
Он помолчал, по-звериному принюхиваясь, затем бросил:
--Ветер переменился.
И Дона вдруг осознала, что ветер, который уже сутки дул с суши, теперь порывами налетает с другой стороны, принося с собой влажные и соленые запахи моря. Она подумала о , стоявшей на якоре в тихой бухте, и об этом, втором корабле, мирно покачивающемся в ручье, и поняла, что надеяться теперь можно только на течение -- ветер изменил им, переметнувшись на сторону врага.
--Что же делать? -- спросила она.
Вместо ответа он поднялся и, переступая через мокрые валуны и скользкие пучки водорослей, двинулся вниз, к воде. Матросы так же молча последовали за ним, и каждый по дороге кидал взгляд сначала на небо, а потом на залив, с которого прилетал ветер.
Спустившись к ручью, они остановились и посмотрели на корабль. Ветер дул теперь против течения, покрывая поверхность ручья крупной рябью. Скрип трущейся о бакен цепи сделался слышней. Капитан отошел в сторону и, подозвав к себе Пьера Блана, начал что-то ему объяснять. Тот понимающе кивал головой. Закончив беседу, француз приблизился к Доне и проговорил:
--Я велел Пьеру Блану отвести вас на корабль.
Сердце ее отчаянно застучало, по спине пробежал холодок.
--Но почему? Почему? -- спросила она.
Он снова поднял голову и взглянул на небо -- капля дождя упала на его щеку.
--Похоже, погода нас подвела, -- сказал он. -- Хорошо еще, что стоит с подветренной стороны и в случае чего ее не трудно будет вывести из бухты. Надеюсь, вы с Пьером Бланом успеете попасть на борт до отплытия.
--Значит, это из-за погоды? -- спросила она. -- Вы хотите отправить меня, потому что дело осложнилось? Вы не можете больше рассчитывать на ветер и на течение и боитесь не справиться с кораблем? Не с , а с этим, вторым?
--Да, -- ответил он.
--Я не уйду, -- сказала она.
Он промолчал и, отвернувшись, снова посмотрел на залив.
--Почему вы хотите остаться? -- наконец произнес он.
В голосе его прозвучали какие-то новые, глубокие нотки, и сердце у нее снова забилось, но на этот раз уже по другой причине. Она вспомнила вечер, когда они впервые удили вдвоем рыбу, и то, как он проговорил тогда: -- тихо и нежно, совсем как сейчас.
Она вдруг почувствовала гнев и досаду. . Она тоже посмотрела на залив и, до боли стиснув руки, проговорила с неожиданной силой:
--Зачем вы спрашиваете? Вы прекрасно знаете, почему я хочу остаться!
Краем глаза она увидела, что он обернулся и посмотрел на нее, затем снова отвел взгляд и сказал:
--Знаю. И поэтому хочу, чтобы вы ушли.
Оба замолчали, подыскивая слова, которые не понадобились бы им, если бы они были сейчас одни, ибо неловкость и смущение, сдерживающие их до сих пор, внезапно рухнули, растаяли, словно дым. Он засмеялся, взял ее за руку, поцеловал в ладонь и сказал:
--Хорошо, оставайтесь. Будем драться вместе, и пусть нас повесят на одном дереве.
Он снова подошел к Пьеру Блану и принялся ему что-то втолковывать. Поняв, что приказ отменяется, матрос заулыбался во весь рот.
Дождь тем временем разошелся не на шутку, небо затянуло тучами, порывистый юго-западный ветер все яростней налетал на ручей с залива.
--Дона, -- окликнул француз, впервые назвав ее по имени -- так просто и естественно, как будто делал это всегда.
--Что? -- отозвалась она.
--У нас мало времени. Корабль надо вывести из залива прежде, чем начнется шторм. Но сначала я хочу заманить на борт хозяина.
Она испуганно посмотрела на него.
--Хозяина? Зачем?
--Если бы ветер не переменился, мы выбрались бы из Фой-Хэвена до того, как местные лежебоки успели продрать глаза. Теперь же придется плыть против ветра и, может быть, даже тащить корабль на тросах. Ручей в этом месте очень узок да к тому же с двух сторон защищается сторожевыми башнями. Я буду чувствовать себя гораздо спокойней, зная, что Филип Рэшли находится на судне, а не на берегу, где он в любой момент может поднять тревогу или начать палить в нас из пушек.
--Но это очень опасно, -- заметила она.
--Не опасней, чем все остальное, -- невозмутимо улыбаясь, ответил он, словно не придавая особого значения происходящему, потом помолчал и добавил: -- Хотите мне помочь?
--Конечно, -- откликнулась она.
--Тогда спуститесь с Пьером Бланом к ручью и попробуйте найти лодку. В нескольких милях отсюда, на холме, стоит деревушка. Рядом, почти у входа в залив, -- небольшая пристань. Там наверняка есть лодки. Возьмите первую попавшуюся, переправьтесь в Фой-Хэвен и вызовите Филипа Рэшли.
--Хорошо, -- сказала она.
