Французская косичка полностью

И, подхватив вилку, принялся намазывать горчицей сардельки.

– К сожалению, это означает, что мне придется больше времени проводить в студии, – осторожно произнесла Мерси.

– Ну, у тебя теперь полно времени.

– Может, иногда даже оставаться там на ночь.

– Для чего это? – Он отложил вилку.

Так, самая сложная часть.

– Понимаешь, когда я начинаю работу и вся поглощена ею, погружена в нее…

– Хм.

– Вот я и подумала, что если у меня под рукой в студии будет одеяло, я могу просто прилечь на кушетку и вздремнуть, вместо того чтобы тащиться домой по темноте.

За столом повисло молчание, если не принимать в расчет Синатру, напевавшего Strangers in the Night.

– Мерси, – наконец проговорил Робин. – Ты уходишь от меня?

– Нет, что ты! – И она потянулась через стол нежно взять его за руку. – Нет, дорогой, я никогда от тебя не уйду! Как ты мог такое подумать?

– Но ты говоришь, что больше не хочешь спать со мной.

– Я имела в виду – только иногда. Если у меня вдруг будет срочный заказ или в этом роде.

Робин молчал, внимательно изучая ее лицо. Губы его слегка приоткрылись, он явно был потрясен услышанным. Ей стало ужасно жалко мужа. Мерси крепче сжала его руку:

– Родной мой. Ты же мой муж. Неужели я могу оставить тебя?

– Но никто не устанавливает жесткие сроки для какой-то картины, – возразил он.

Жалость мгновенно улетучилась. Она отпустила руку Робина.

– У художников тоже бывают дедлайны.

– Это просто твой способ меня бросить.

– Вовсе нет, это мой способ обрести немного… независимости.

– Ты хочешь быть независимой? – поразился он. Само слово он произносил так, словно брезговал им, считал его непристойным.

– Робин. Послушай. Помнишь свадьбу Элис, когда она составляла список гостей? И она мне сказала: «Новая жена отца Кевина, кажется, совсем простушка, не могла бы ты взять ее под крыло, развлечь всякими разговорами о хозяйстве, хорошо?»

– И что…

– Как будто бы я тоже совсем простушка! Понимаешь?

– Она вовсе не имела в виду…

– Она пригласила других учителей и даже директрису школы, «но слава богу, ты будешь рядом», говорила она, потому что я-то всего лишь домохозяйка.

– Это просто слова, – постарался успокоить жену Робин. – Она не хотела тебя обидеть. А я просто сантехник, и что? Мы все наклеиваем ярлыки на других людей. Это лишь символ, обозначение, и ничего больше.

– Это символ, означающий «никто». Понимаешь?

Хватит уже повторять «понимаешь», поскольку проблема именно в том, что он не понимает, вообще не соображает, о чем речь.

– Я не переживу, если ты бросишь меня, Мерси.

– Да не собираюсь я тебя бросать. Обещаю.

– Не уверен.

«Дуби-дуби-дуу», – напевал Синатра.

Болван.

Какое-то время Мерси продолжала ночевать дома. Она вставала утром, готовила Робину завтрак, прибиралась и хлопотала, пока муж не отправлялся на работу. «Да иди уже, иди! – мысленно внушала ему она. – Сколько можно собираться?» А едва он выходил за порог, она срывалась к себе в студию. Перевозить туда больше ничего не нужно было. Все существенные вещи уже на месте, и даже те, что она считала излишними, поскольку представляла течение своей будущей жизни исключительно в пространстве пустой комнаты. С некоторым раздражением Мерси обнаружила, что часть барахла все же просочилась, по необходимости: чайник на плитке, посудное полотенце на краю раковины.

Она успела распространить довольно много своих открыток. И даже получила ответ, не по телефону, а лично, когда одна из покупательниц случайно заметила, как Мерси прикрепляет свою визитку в химчистке.

– Вы рисуете портреты домов? – спросила женщина.

– Да! – радостно ответила Мерси. – А вам это интересно?

– Знаете, я спрашиваю, потому что мы с мужем только что купили дом в Гилфорде.

– Я могла бы его нарисовать! – предложила Мерси. – Приеду к вам, пройдусь по дому, почувствую его индивидуальность…

– О, я пока только думаю об этом…

– Возьмите визитку. – Мерси вложила даме в руку одну из своих открыток. – Здесь номер телефона моей студии, почти всегда меня можно там застать. Если сразу не отвечу, просто перезвоните еще разок.

И ушла, чтобы не показаться слишком навязчивой. Но два дня спустя дама и в самом деле перезвонила. Сказала, что как только они сделают в доме ремонт и устроят там все так, как им хочется, они, вероятно, пригласят Мерси, и Мерси согласилась, что это прекрасный вариант, что нужно дать дому время обрести его истинную сущность.

– Истинную сущность, – задумчиво повторила дама, и одобрение, прозвучавшее в ее тоне, вселило в Мерси надежду.

А Дэвид меж тем так и не писал. Мерси отправила пару писем с конкретными вопросами: «Как у тебя с математикой?»; «Ты ладишь с соседом по комнате?» – но не получила ответа. Обычное дело, как сказал Робин. «Мальчик хочет отстраниться от нас, – объяснял он. – Я тебе говорил, что так и будет».

– О, Робин! Как ты можешь даже произносить подобное! Он всегда был так близок с нами!

– Да сразу после начальной школы не был он близок, – возразил Робин, и Мерси сменила тему, потому что насчет Дэвида они с Робином никогда не сходились во мнениях.