Дамблдор, поднявшись с места, взмахнул руками, и ожившие статуи гаргулий, сидевшие под потолком большого зала, с глухим гулом спрыгнули вниз. Остальное сплелось для Сириуса, тут же сцепившегося с незнакомым ему стариком, которого он определил как самого опасного противника в зале, в невнятный калейдоскоп.
Вот Дамблдор вытянув руки, пытается остановить поток непонятной серой субстанции, которой его вдвоем атакуют рыжеволосый бородач и худой мужчина с короткой армейской стрижкой.
Сириус быстро понял, что выпавший ему в противники неизвестный старикашка, выглядевший так, будто вот-вот рассыплется от старости при следующем же шаге, не уступает ему самому в силе, что же касается искусства, — то не гнушавшийся некромантии противник оказался как бы не опаснее аристократа. Бросавшийся запредельными для большинства волшебников по вложенной мощи заклинаниями, старик, казалось, вовсе не уставал. Поймав затрещавшей от напряжения дымной сетью брошенный в него шар слепящей темноты, — заклинание, о котором сам Блек только читал в дневниках деда, — Сириус тут же трансформировал дымную сеть в искрящийся поток молний, сдавивший старика, словно у волшебника выросли длинные, вытянувшиеся на половину зала крылья из сверкающих разрядов.
Где-то рядом с ним, не обращая больше ни на кого внимания, бились Флитвик с кем-то очень похожим на Долохова, под маской Сириус не разглядел лица и не был уверен в точности, пожаловал ли сюда старый подручный Вольдеморта. Филиус, стремительно метавшийся вокруг своего менее ловкого противника, поливал его со всех сторон множеством разнообразных заклинаний, и все искусство Упивающегося уходило только на то, чтобы остаться невредимым.
К огромному удивлению Блека, Найджел да Каскос не спрятался под стол, как подобало бы солидному члену гильдии зельеваров, обремененному, к тому же, изрядным брюшком, а вполне бодро отбивался сразу от двух рядовых, как было видно по их мастерству, слуг Лорда. На глазах Блека, почтенный зельевар умудрился подловить своего соперника на неудачной атаке и выплеснул тому в лицо содержимое крохотного пузырька, как по волшебству возникшего в его руках. Упивающийся молча упал — голова его почти мгновенно превратилась в расплывающийся на глазах комок слизи.
Сам Сириус тут же вновь полностью ушел в оборону — заклинание, которым его угостил некромант, выглядело как аналог магловского пресса, и теперь все решала грубая сила, которую каждый из магов от души вливал в противоборствующие плетения. В зале стремительно разгоралось новое солнце, настолько велик был масштаб вложенных в эти чары энергий.
Впрочем, было в этом и некое преимущество, — спасаясь от обжигающего жара, прекратили один за другим бой остальные сражавшиеся, только в дальнем углу вспышки и низкий гул знаменовали продолжавшийся бой Дамблдора с единственным уцелевшим рыжебородым магом. Изуродованное и частично вплавленное в пол тело военного, полностью лишившееся верхней части черепа, говорило, что у директора дела идут гораздо лучше самого Блека.
Флитвик, в отличии от остальных не потерявший присутствия духа, и еще лучше других представлявший, что с ними всеми случится, потеряй сцепившиеся в схватке Блек и некромант хоть на секунду контроль над своей магией, внезапно запел на гоблинском языке. Что он пел — Сириус не понимал, полностью поглощенный удержанием скопившейся в зале силы, у его противника дела обстояли не лучше, невзирая на слепящий сгусток огня между ними, волшебник прекрасно видел покрытое бисеринками пота лицо некроманта, на котором, к тому же, написано было изрядно удивление.
Пробираясь между разломанными и сваленными по углам столами, обломками упавших с потолка камней и сваленных колонн, к Флитвику пробирался Упивающийся в маске, однако он опоздал. Флитвик, использовавший что-то из магии своего народа, сумел добиться внимания древней магии замка. Волна холода, хлынувшая со всех сторон, смела скопившуюся в центре зала магию Блека и некроманта, расшвыряв сражавшихся по сторонам.
Блек, первым пришедший в себя настолько, чтобы приподняться с пола, ощутил чудовищное давление, — магия Хогвартса, защищая внутренности замка от уничтожения, буквально подавляла волшебство людей, даже настолько могущественных как сошедшиеся в этом бою в Большом зале. Рядом с ним зашевелился слегка дымящийся да Каскос, очумело мотавший головой, пожилого мужчину изрядно оглушило таранным ударом древней магии.
— Уходим, — прорычал бывший, как выяснилось, главным Долохов, — в бою с него упала маска, теперь расплавленной лужицей растекшаяся по полу. Сам волшебник казался совершенно не поврежденным, хотя и выглядел так, будто только что пробежал много миль без остановки.
