— Расстегните рубашку и медленно развернитесь ко мне спиной.
Гришин позеленел.
— Может ещё штаны снять?
— Понадобится, снимите. Но сначала покажите, что у вас ничего не спрятано под рубашкой.
Видя, что Богданов не шутит, полковник проделал всё, как было велено, вплоть до того, что, расстегнув ремень, начал снимать брюки.
— Достаточно, — остановил действия гостя Илья. — Одевайтесь. Телефон, часы оставьте на столе. Блокнот, ручку, ингалятор можете взять, но предупреждаю, пользоваться только с моего разрешения.
— Слушаюсь и повинуюсь.
До гаража шли молча.
Преодолев лабиринт коридоров, упёрлись в дверь.
Войдя первым, Богданов, пропустив Гришина вперёд, запер дверь на ключ.
— Зачем? — услышав звук закрываемого замка, обернулся полковник.
— На всякий случай. Вдруг сбежать захотите.
— Сбежать? — пожав плечами, Гришин, пройдя в центр гаража, огляделся. — Почему я должен бежать оттуда, куда стремился попасть столько лет?
— Чтобы беспрепятственно покинуть место преступления.
— Понятно, — продолжая осматривать стены, произнёс полковник.
Подойдя к смотровой яме, присев на корточки, заглянул внутрь.
— Интересно, где батюшка ваш умудрился организовать здесь тайник?
— Всему своё время, — обойдя гостя вокруг, Богданов указал на приставленный к столу стул. — Ваше рабочее место. Здесь вы сможете ознакомиться с архивом.
Взяв в руки длинную в три метра цепь, противоположный конец которой был прикреплён к уходящей под потолок металлической трубе, Гришин, позвенев, вопросительно посмотрел на Илью. — Зачем?
— На всякий случай.
Вынув из ящика стола наручники, Богданов одну часть прикрепил к цепи, другую накинул на левую руку полковника.
— Так и вам, и мне будет спокойнее.
— Не доверяете?
— Нет, конечно.
Илья хотел закончить выражение словами куда более едкими, чтобы лишний раз выразить полковнику всё, что он о нём думает, однако чутьё подсказывало: «Не стоит делать того, чего делать не следует».
— И вы решили посадить меня на цепь?
— Исключительно как человека, способного творить чудеса хитрости, а заодно совершать поступки, от которых другим почему-то становится плохо.
Ответом стал звук цепи, которой Гришин погремел специально, давая понять, не пора ли от слов перейти к делу.
— Понял, понял, — вскинув руки вверх, Илья попытался изобразить улыбку. — Теперь, когда всё расставлено по своим местам, я со спокойной душой могу приступить к вскрытию хранилища.
Обойдя сидящего на цепи полковника, Богданов направился к смотровой яме.
Он был на середине пути, когда полковник, звякнув цепью, воскликнул:
— А я?
— Вы будете сидеть и наблюдать.
— Наблюдать? За чем?
— Затем, как я буду извлекать архив.
— И сколько это займёт времени?
— У вас есть дела поважнее?
— Нет. Но и сидеть на цепи, сами понимаете, удовольствие не из приятных.
— Понимаю. Тем не менее минут пять придётся потерпеть.
Спустившись в смотровую яму, Илья, открыв дверь, вошёл в крохотную похожую на спичечный коробок комнату.
Дальше путём набора необходимых чисел предстояло отпереть замок другой двери и уже через неё проникнуть в сейф. Так называл комнату отец, где хранился архив. Помещение размером не более трёх квадратных метров и вправду было похоже на сейф. Точь- в — точь такой, какие показывают в кино, только в уменьшенном виде, стальные отливающие холодом стены, такой же потолок. Непонятно откуда льющийся свет и перемигивающиеся лампочки сигнализации создавали ощущение комнаты будущего.
Помнится, когда Богданов в первый раз вошёл в сейф, пришлось пережить эмоции, которые не переживал со дня рождения, пот лил рекой, рубашка прилипала к телу, будто то была не рубашка, а часть кожи.
«Помни, — вспоминались слова отца, — Ошибёшься в наборе цифр, хранившееся в сейфе будет уничтожено в течение нескольких секунд».
Каждая коробка, которых насчитывалось соглано перечню пять, хранилась в собственном мини — сейфе.
О принципе работы устройства по уничтожению содержимого Илья старался не думать, хотя бывали минуты, когда желание проверить в действии нет-нет, да и дёргало за нервы.
До того, как предложить Гришину купить архив, Богданов не раз посещал потаённую комнату и даже успел ознакомиться с содержанием трёх коробок. Процедура открывания замков занимала чуть больше трёх минут.
Сейчас же ушло около шести. Сказывалось волнение, а также страх совершить ошибку.
Войдя в сейф, первое, что сделал Богданов, отключил сигнализацию. Огляделся. Не найдя ничего подозрительного, что могло заставить усомниться в надёжности хранилища, взяв в руки коробку под номером один, поспешил наверх.
Гришин встретил Богданова гробовым молчанием, только позвякивающая цепь свидетельствовала о том, насколько были сильны обуявшие полковника эмоции. На протяжении четверти века, цепляясь зубами за всё, что мешало, пробирался он к заветной цели, и тут вдруг его взяли и посадили на цепь.
